— А я и не работаю, — ответил Экомов. — У нас было достаточно времени, чтобы поболтать, пока мы тебя ждали. И это не я работаю с твоим господином Антоном.

— Он не мой, — я замолчала. — О чём вы говорили?

— О разных вещах, — сказал Антон. — Особенно о тебе. Юрий был так подавлен, когда понял, что ты работаешь на своего дядю. Он думал, что вы отдалились друг от друга.

— Так и есть.

— И всё же, ты всё это время работала на него.

Я на мгновение закрыла глаза; когда я их снова открыла, то увидела смирение на лице Экомова. Смирение, а не гнев. Осознание этого привело меня в замешательство.

— Мне нужно было защищать Колина. Я не могла сказать нет.

— Ну, это не совсем так, — ответил Антон, размахивая передо моим носом пальцем, как будто я была ребёнком, которого он поймал на лжи. — Как раз вчера ты кое в чём ему отказала. Какая неблагодарность, если принять во внимание то, что он уже для тебя сделал. Тут любой бы разозлился.

А потом я поняла.

— Ублюдок. Вместо этого он решил объединиться с тобой.

«Ты ещё пожалеешь об этом моменте», — сказал Билли.

— Какая там ещё есть пословица, что вы так цените? — спросил Антон Экомова, тяжело опирающегося на трость. Казалось, что его лицо слеплено из глины. — Враг моего врага…

— Мой друг, — ответил Экомов. — В последние время, я больше уже не так сильно её ценю.

— Если тебя это утешит: он отклонил меня, когда я в первый раз предложил ему партнёрство. Думал, что ещё сможет уговорить тебя. К счастью, ты поступила порядочно и сказала нет. Но это всё в прошлом, ведь так? — спросил Антон, потирая руки. — Может тогда продолжим?

— Не делай этого, — сказала я, почувствовав тошноту. — Он невиновен и не имеет к тебе никакого отношения.

— Не такой уж и невиновный, — ответил Антон. Экомов попятился назад.

— Пожалуйста, — тихо попросила я.

— Ты же не собираешься всерьёз жертвовать собой ради этого мужчины, не так ли? Ради Плоского, с которым я тебя уже видел, безусловно, ради своей семьи, ради друзей. Ради Люка ДеФаудре, — он замолчал, и задумчиво постучал себе по подбородку. — Это было бы интересно. Думаешь, он это допустит? Я в этом сомневаюсь. Но ради этого мужчины? Ты сдашься, чтобы спасти ему жизнь?

— Он не заслужил смерти.

Экомов зашаркал к задней двери.

Если мне удастся достаточно долго отвлекать Антона, возможно, ему удастся сбежать. Я почувствовала, как Антон использовал близлежащую Линию и собрал требующуюся ему магию.

— Тебе не нужно этого делать.

Он рассматривал меня.

— Ты права. И в том и в другом.

Из-за желания бежать, у меня задрожали колени, но я их выпрямила. Если я выкажу страх, то это только поощрит его к действию. Экомов уже почти добрался до двери.

— Но мне всё равно.

Антон размашистым движением вытянул руку, и тёмно-синяя молния прорезав воздух, ударила Экомову в грудь. У него едва хватило время, чтобы удивиться. Он застонал и повалился на пол, а его тело закрутилось от силы удара.

Его трость с громким стуком упала на линолеум, и всё, что от него осталось — это печальное, дряблое нечто, чьё лицо имело тот же цвет, что грязный снег снаружи.

Магия дернулась и скрутилась, когда поднималась во мне. Шёпот, что я слышала раньше — сейчас же уходи, беги — возрос в моей голове до такого громкого вопля, что я не могла различить, кричу ли я вместе с ней, когда пятилась от Антона и дрожала, ощущая тошноту в желудке.

— Это было совсем просто, — сказал он, и я едва расслышала его за шумом в голове. — Он не страдал, знаешь? Это не причинило ему боль. По крайней мере, не сильную.

— Тебе не нужно было убивать его!

— Каким бы я был человеком, если бы не сдержал слова? Я обещал твоему дяде помочь сделать его положение неприкасаемым, в обмен на возможность встретиться с тобой наедине.

Я потянулась к Люку, а Антон прищёлкнул языком.

— Не утруждай себя, — сказал он, — В противном случае, я просто затяну тебя в Межпростраство, прежде чем он доберётся сюда. А я бы не советовал действовать второпях с Расколом, потому что тогда ошибки неизбежны.

— Неизбежно.

Ради бога, это не может быть моей судьбой!

Должен быть какой-то выход. Но Антон шёл в своём слегка помятом костюме прямо ко мне, в его глазах блеск одержимости. Я отступала, пытаясь найти подставку для ножей, но до неё нужно было пройти через пол кухни, слишком далеко, чтобы я смогла дотянуться.

Антон схватил меня, сжав пальцами плечи и толкнул к стойке, так что её край впился мне в спину. Я сопротивлялась и, оскалив зубы, пиналась, но он схватил меня за волосы и болезненно скрутив, ударил головой о шкаф, так что перед глазами закружились чёрные точки. Движимая собственным ужасом и ужасом магии, я старалась изо всех сил оставаться в сознании.