— Вместе.

Когда я проснулась, в комнате был полумрак, а выражение лица Люка волчьим и очаровательным.

— Хорошо спала? — спросил он, водя по мне рукой.

— Который час? — я резко села, натягивая на грудь простынь. — О боже. Я что, проспала весь день?

— Скоро обед. Я уже хотел тебя будить. Твой телефон пищал всё это время, как сумасшедший, как один из этих маленьких роботов, что держат в качестве домашних животных.

Я встала с постели, умудрившись обернуть себя простыней, как огромным полотенцем. Усмешка Люка стала шире.

— Чего стесняешься?

— Я под ней голая.

Я прошлёпала в гостиную, в поисках моей сумки, которую бросила, когда мы вошли.

— И тебе это идёт. Прежде ты не была такой!

— Ты отвлёк меня поцелуями. И ещё многим другим.

Я рылась в сумке, перебирая ручки, тетрадки, заколки и батончик гранолы.

— И ещё многим другим? — тихо рассмеялся он. — Это приглашение?

Я схватила телефон и просмотрела список пропущенных звонков и многочисленных сообщений: Колин, Лена, мама, Ник Петрос. Одно единственное сообщение от Дженни.

— Я не хочу этим заниматься.

Я села на диван.

— Тогда не занимайся, — сказал он. — Останься здесь. Со мной.

— Я должна остановить Билли. Моя мать в опасности, понимаешь? Если он не гнушается причинить вред мне, тогда наверняка и ей тоже.

— Я мог бы с ним разобраться, если не возражаешь.

Я покачала головой. Если бы я попросила разобраться Люка, это выглядело бы как признание, что я слишком напугана, чтобы справиться самой. Я хотела быть такой, какой он думал, что я могу ей быть: сильной и решительной. Билли необязательно умирать. Просто в будущем он не должен вмешиваться в жизнь моей семьи.

— Мой дядя. Моя битва.

Он с нечастым видом кивнул.

— Когда отправляемся?

Глава 40

— Заходи, — сказала я Люку, когда мы стояли у дверей веранды.

Из Межпространства мы вышли с боковой стороны дома, высматривая машины. Даже Форда Тауруса моей мамы не было на месте, но я видела через окно, как она с опущенной головой драит раковину.

— Ты уверенна, что это подходящее время знакомить меня с ней? — спросил Люк. — Учитывая обстоятельства, сейчас ей нужно многое переварить.

Подходящий момент, чтобы рассказать маме о Люке, никогда не наступит. Поэтому я открыла дверь, и он последовал за мной. Казалось, он почти нервничает. Люк, которого я ещё никогда не видела, чтобы он нервничал! Который в считанные секунды завладевал любым помещением, в которое входил. А перспектива встречи с моей мамой заставила побледнеть его кожу под золотистым оттенком. Это было странно трогательно.

— Мо! — когда мы вошли, моя мать резко повернулась и так сильно сжала губку, что вдоль её руки потекла мыльная вода. — Где ты была? Мы были в панике!

— Я сожалею.

Я знала, на что это было похоже. Меня не было всю ночь, волосы ещё влажные от поспешного душа и на мне был одет кашемировый свитер Люка, в то время, как он не отходил от меня ни на шаг. И этот один раз ситуация была именно такой, какой и выглядела.

Я даже не пыталась сказать матери, чтобы она не беспокоилась, потому что понимала, что уже целый день была не в курсе происходящего. Должно быть она беспокоилась о всевозможных вещах, а Люк был ещё её самой ничтожной проблемой.

— Где Билли и отец?

— Где ты была? — спросила она ещё раз пронзительным голосом и со слезами на глазах.

— Где они, мам?

— Твой дядя, вероятно, в баре. Твой отец объезжает окрестности и ищет тебя. Где Колин? Он же должен был приглядывать за тобой.

— Ему нужно было уйти.

Я подавила дрожь в голосе, напоминая себе, что так будет лучше для всех нас.

Её взгляд с нескрываемой враждебностью метнулся к Люку.

— Могу себе представить, почему.

— У Колина есть сестра. Ты знала об этом?

— Сестра? Он никогда не говорил, что… Ему нужно было привести её к нам в гости.

— Она была больна. Слишком больна, чтобы навещать нас. Теперь ей стало лучше, но им нужно начать всё заново. Они уехали, мам.

Сжав губы, она выкрутила кухонное полотенце, так что оно чуть не порвалось.

— А кто тогда это?

— Люк ДеФудре, — сказал он, выходя вперёд и протягивая ей руку. — Рад познакомиться, мэм.

Должно быть дело было в акценте, решила я. В акценте или в том, как его улыбка в одно и тоже время была торжественной и соблазнительной или в том, как он слегка поклонился, словно придворный. Какой бы трюк он не применил, моя мама оттаяла на несколько градусов — с арктической температуры на только ещё зимнюю. И учитывая то, насколько сейчас всё было ужасно, это был невероятный успех.