— Значит ты друг Мо?

— Да, мэм.

— Что ж, Люк, — сказала она. — Сейчас нам нужно решить кое-какие… семейные вопросы. Может ты через пару недель зайдёшь на ужин? Тогда мы сможем с тобой немного познакомиться. Но на данный момент должна попросить тебя извинить нас.

Солидарность. Фасад учтивости, который она демонстрировала большую часть своей жизни. Было невозможно делать вид, что всё в порядке, поэтому она с заученной ловкостью пыталась ограничить ущерб.

Люк вежливо кивнул.

— Я ценю это, мэм, но, к сожалению, не могу уйти.

— О, правда?

— Не в том случае, когда у Мо проблемы. Не в том случае, когда ей, возможно, понадобится помощь.

— Что нужно Мо, — сказала мама, — это кто-то, кто сможет о ней позаботиться. Сможет её защитить.

— Собственно, она на не особо хочет, чтобы её кто-то защищал, — ответил Люк. — Хотелось бы мне, чтобы это было не так, но я научился тому, что, когда она приняла решение, лучше с ней не спорить.

— Я сама могу о себе позаботиться, — объяснила я.

— Я никогда не говорил, что ты на это не способна, — ответил он.

— Но, возможно, всё-таки не плохо иметь меня поблизости.

Моя мать отложила в сторону кухонное полотенце и вцепилась обоими руками в край раковины. Видимо, она боролась с собой. В конце концов, она снова повернулась к нам.

— Вы голодны? Я могла бы сделать бутерброды, если хотите.

Она была слишком взволнована, чтобы готовить. Должно быть от беспокойства она чуть не теряла рассудок, а я собиралась ещё усугубить ситуацию.

— Я не могу остаться, — начала я, но зазвонил телефон, и мы вздрогнули.

— Возможно, это твой отец, — сказала она, бросившись к телефону и подняла трубку посреди звонка. По тому, как вытянулось её лицо я поняла, что это не отец, и она протянула меня трубку.

— Билли, — сказала она глухо.

— У тебя есть то, что тебе не принадлежит, — объяснил он, как только я поднесла трубку к уху.

Моя мать, как всегда, наблюдала за мной. Когда я приходила домой с вечеринки — не то, чтобы я была на многих, но она не ложилась спать, проверяя, нет ли следов алкоголя или каких-нибудь парней, не несёт ли от меня водкой и правильно ли застёгнута рубашка. Никогда ничего такого не было, но сейчас я шмыгнула в другую комнату, и прежде, чем она смогла за мной последовать, Люк заградил ей дорогу.

— Я вполне мог бы съесть один из таких бутербродов, — сказал он. — И чашку кофе, если вас это не сильно затруднит. На самом деле, если подумать, мы оба могли бы что-нибудь съесть. Я не уверен, когда в последний раз видел, чтобы Мо что-то ела.

Какой Люк умный. Я перешла на другую сторону гостиной и выглянула в окно. Улица была пустой. Если Билли наблюдал за домом с помощью своих людей, то они хорошо спрятались. Я снова направила своё внимание на телефонный разговор.

— У меня больше нет флешки. Я сделала именно то, о чём ты меня просил, когда вошла туда: я отдала её Экомову.

— Не играй со мной в игры. Они не нашли её на трупе или ещё где-нибудь в комнате.

— В конце там царил такой беспорядок. Сложно держать в поле зрения что-то такое маленькое, как флешка, когда тебя пытаются убить.

— Он сказал, что не убьёт тебя. Он хотел получить информацию.

— А затем он хотел меня убить. Ты же сам видел, кого Антон отправил за мной на улице. Сумрачные не особо многословные.

Его тон был ледяным.

— Это была сделка.

— Я же семья!

— Если бы ты была семьёй, то помогла бы нам, но на каждом шаге в этом направление ты предпочла нам кого-то другого. Опознание в полиции. Доннелли. Дуг. Они даже не твои люди, и всё же важнее для тебя, чем твои собственные родственники. Ты чётко выразила свои чувства, поэтому я сделал то, что должен, чтобы защитить то, что принадлежит мне.

— Тогда звони тому, кому это не всё равно, — ответила я, но прежде чем успела бросить трубку, он сказал:

— Тебе это не всё равно. Думаю, это называется ахиллесовой пятой, верно? Тебе не наплевать на многих людей — например на Доннелли и его сестру. Или на твоую мать.

— Колин и Тесс уехали, — сказала я, в то время как во мне пробудился страх.

— Они не могли уехать далеко всего за один день, прежде всего Тесс в её состоянии. По крайней мере, не без посторонней помощи, а я вполне могу себе представить, к кому ты обратилась на этот раз. К Лене, не так ли? У её семьи есть талант даже без какой-либо магии устраивать так, чтобы люди могли исчезнуть.

— Оставь её в покое.

— Можешь себе представить, каковы будут последствия, если кто-то начнёт наводить справки об их делишках? Полагаю, несколько лет тюрьмы для всех участников. Интересно, когда твоей подружке исполнилось восемнадцать.

— Это всего лишь дурацкая флешка, — сказала я. — С несколькими файлами.

— Файлами, которыми интересуются много людей в городе — важных людей, влиятельных людей. В этот раз ты зашла слишком далеко, Мо. Ты рассердила многих людей. Если ты ещё сегодня вечером отдашь мне флешку, я смогу предотвратить самое худшее. Если нет, то я не сумею защитить ни тебя, ни того, кто тебе важен. Ни Лену, ни Доннелли… ни даже твою мать. У меня будут связаны руки, Маура Кэтлин, и они окажутся на твоей совести.