Но не успел. Мощный удар в челюсть повалил брюнета в липкую грязь, выбив ему при этом два коренных зуба и левый клык, который неприятно впился в большой палец левой руки. Женщина лишь вздрогнула, завороженно глядя на окровавленную руку Александра, который задумчиво вытаскивал обломок зуба.

Дома ему предстояло опять зашивать кисть, ну или хотя бы промыть её водкой, которой становилось катастрофически мало. Он использовал её для шлюх, которые иногда приходили к нему домой. Теперь же он явно использует остатки горячей жидкости не по назначению, отравив себе такой прелестный вечер.

Александр посмотрел на брюнета. В грязи он растерял всё свое былое очарование и смотрелся лишь как кусок тела, как обычная свиная туша, выброшенная хозяином в грязь. Разве что на мясе была одежда, да щетина побрита.

– Вы не проводите меня? – спросила женщина, кутаясь в пальто.

Александр посмотрел в её сторону. Он не понимал, как можно было кутаться от теплого дождя. Ведь дождь нисколько не морозил кожу, даже наоборот, согревал её. Наверное, это последствия того, что её били, подумал он и протянул ей руку. Он никогда не гулял с такой красивой женщиной и даже не знал как надо себя правильно вести.

Но она оказалось молодцом. Шла тихо, ни о чем не спрашивала. Лишь периодически всхлипывала, вытирая падающие на лоб капли. «Она почти как молчаливая проститутка» – подумалось Александру. Ведет себя так же грамотно, ровно, так, как и надо – всё для того, чтобы такой мужчина, как он спокойно проводил до дома.

Остановившись у двери, он отпустил её руку и, изобразив на лице улыбку, показал на дверь. Он не знал, как лучше это сделать, как правильно выразить свое пожелание добра и сконфуженно изобразил, что смог, потратив на это весь свой запас эмоций на день.

– Спасибо – тихо сказала она и замешкалась, пытаясь назвать его имя, которого, естественно, не знала, ведь он его не назвал. Но он и не хотел говорить ей его, он считал это пустая трата слов, бесполезное, скучное занятие.

– Не за что – тихо ответил Александр, и собрался было уйти, как она подошла к нему и поцеловала.

Александр замер. Он никогда не испытывал особой телесной привязанности к поцелуям. Все его женщины просто выполняли работу и никогда не доводили дело до абсурда, они просто выполняли то, за что им платят и не более. А тут, тут что-то непонятное – то, о чем пишут в умных книжках. Непонятное, но очень приятное. Он сразу ощутил тепло её губ, накрашенных яркой помадой, таких пухлых и нежных. Таких, каких ему ещё никогда не доводилось касаться.

Он молча смотрел на неё, всматриваясь в её полузакрытые глаза. Дело в том, что он никогда ни закрывал свои, они всегда открыто смотрели вперед и всегда видели всю картинку. И иногда ему это нравилось, как, например, сейчас, когда он смотрел на красивые длинные ресницы и слегка изогнутые брови. Он также уловил её запах, запах дивных незнакомых цветов – теплых и манящих. Ему закружило голову, вдруг захотелось как можно дольше удерживать её рядом с собой, не дать ей уйти, остаться с ней навсегда.

Но тут она отстранилась, и едва держась на ногах, пошла к двери. Её сильно шатало, с руки продолжала капать кровь, разбавляя своими яркими каплями грязь. Странно, смотря на них ему совершенно не понравилось, что они мешают собой грязную землю, совсем не то, что с брюнетом, которого он бы ещё не раз протащил по земле, раздирая последнему остатки окровавленного лица.

«Номер, – раздался странный, незнакомый внутренний голос – спроси её номер». Александр от неожиданности даже коснулся лба, он отчетливо его услышал, как будто в нем проснулся неизвестный ранее человек. Так удивительно и странно, может даже чуть-чуть страшно, но не ему, потому что он давно уже ничего не боится. И, тем не менее, он был, этот странный, гулко звучащий голос.

– Постой – неожиданно, но тихо и четко сказал он, и, заметив, что она остановилась возле самой двери, быстро добавил – будь осторожна.

А дальше все было как всегда – дом, верный Джонни, кличка которого всегда вызывала у него усмешку. Каждый раз, когда он звал пса, он неизменно ловил себя на мысли, что очень уж странная у его собаки кличка. И постоянно при этом улыбался, радуясь своей лихой манере пошутить. Ему казалось, что так он насолил всем американцам, которых почему-то недолюбливал. Может виной этому русские фильмы, где американцы, как правило, были плохими. Или же сатирик Задорнов, этот умный историк, который всегда говорит, что они глупые. Александр не знал точно, что конкретно заставляло его недолюбливать этих людей, в общем-то, не причинивших ему никакого вреда. Но, тем не менее, видя морду псины и зовя её американским именем, он всегда веселился, при этом любовно гладя верное животное по мохнатой макушке.

– Эх, Джонни, Джонни, ты даже не представляешь, старина, что сегодня я сделал, а ведь это был самый настоящий добрый поступок, пусть и сочетающий разбитую морду мажора. Но это не главное, старина. Ты представляешь, его подруга – наверняка какая-то модель, поцеловала меня, прикинь, старина. Меня, пожалуй, самого уродливого мужика в округе – тут он не выдержал и расхохотался своим громким басом, спровоцировав пса на громкий лай.

– Да-да, я сам не ожидал такого поворота событий, впрочем, – тут он поймал себя на странной мысли -мне надо немного отлучиться, я бы с удовольствием поболтал с тобой, но тебе лучше поспать. Я приготовлю тебе что-нибудь пожрать, а сам пойду, погуляю. Надо заглянуть кое к кому в гости.