Я ему об этом не рассказывала, Минерва, - ответила за сына Лили.
– Мы потому и не писали, что знали, что риск велик и информация о нашем местонахождении может дойти до Дамблдора. А после того, что мы слышали от Хагрида...

Да, я помню. Он вас тогда заочно похоронил. Я же ему говорила...

Ничего, Минерва, они все теперь получили свое. Теперь можно ничего не бояться. Приезжайте в гости.

Обязательно приеду.

Будем ждать. Ну что ж, нам пора, - сказала Лили, поднимаясь с места. Гарик поднялся вслед за матерью.

До свидания, Лили, до свидания, Гарри, - попрощалась с ними МакГонагалл.

До свидания, Минерва! До свидания, миссис МакГонагалл!
– в два голоса попрощались с ней мать и сын.

***

"ПЕПЕЛАЦ" стоял на своем прежнем месте, гудя моторами и сверкая тремя красными огоньками на первом вагоне, ставшем теперь последним по ходу. Русские заканчивали разбирать последние постройки, а французские подруги им помогали. Вот, наконец, и последние штрихи, и теперь только вытоптанная там и сям земля напоминает о том, что здесь раньше был обжитой лагерь.

Советские студенты начали подниматься в вагоны, а те из Хогвартса, кто пожелал улетать в СССР, выстроились в очередь к первому вагону, где запись новых пассажиров и продажу билетов вел лично Сковородкин.

Но вот очередь иссякла, и последние из добровольных эмигрантов поднялись на борт, заняв места в своих купе. Гомон старых и новых друзей наполнил вагоны. Перекрывая шум, раздался голос бывшего джедая, вновь занявшего кресло машиниста:

Внимание, уважаемые пассажиры, наш электро...пепелац следует по маршруту "Хогвартс-Ленинград" без остановок по пути следования. В поезде запрещается проезжать без билета, курить, распивать спиртные напитки, играть в азартные игры, провозить вещи, запрещенные к перевозу действующими правилами...

Мадам Максим в этот раз улетала в своей карете одна. Все ее ученицы находились в вагонах русского пепелаца со своими женихами.

Деканы всех четырех факультетов Хогвартса с удивлением обнаруживали солидные бреши в рядах своих студентов. Отсутствующие махали им руками из окон зеленой электрички.

Те, кто оставался на земле, провожал тех, кто улетал домой. Махали руками и флагами, просили писать и не забывать старых друзей. А в ответ из открытых окон раздавались слова прощания и надежды скоро увидеться.

Минерва МакГонагалл смахнула с глаз непрошеную слезинку. Вот, любимая ученица появилась, и теперь снова улетает, и ее сын вместе с ней. Хорошо, что она, по крайней мере, успела с ними повидаться перед отлетом, пообещав при случае приехать к ним в Ленинград. И она поклялась, что обещание свое сдержит. Рано или поздно.

И вот он, момент отправления. Разом захлопнулись двери всех десяти вагонов пепелаца. Гудение стало сильнее. Свисток - и зеленый состав нехотя сдвинулся с места, заскользив по траве. Вой разгоняющихся гравицапп перерос в свист - и в конце разбега состав оторвался от земли, взмыл в воздух, слегка покачиваясь, и направился на восток.

Домой.

В купе летящего над морем пепелаца как всегда было шумно. Как водится, Гарик и Флёр находились в центре внимания, от чего почти всю дорогу пытались улизнуть. Дора повторила неизменный жест с выдачей гитары, и петь песни его просили уже обе девушки сразу. Не уступить невесте Гарик не мог, не в его правилах это было.

Проведя руками по струнам, он запел песню как раз под стать настроению, "Прощальное письмо" любимого "Наутилуса".

Гуд бай, Америка, о-о-о,

Где я не был никогда...

Прощай навсегда,

Возьми банджо, сыграй мне на прощанье...

Молодец, Гарик, а еще можешь?
– послушать приходили из соседних купе и даже вагонов.

Еще? Могу...
– и начал вторую, на этот раз "Родину" Шевчука. В этот раз подпевали все: