Родина,

Еду я на Родину,

Пусть кричат "уродина",

А она нам нравится,

Спящая красавица...

И так все они веселились, пели и гомонили, коротая время в ожидании прибытия в Ленинград. Они летели домой...

Вся ночь и весь день прошли в полете, и вечером в окнах показались знакомые места.

Берег Финского залива... Дачи... Петергоф и его фонтаны... Стрельна и кольцо пригородного трамвая... Дымящий трубами Кировский завод... Грузовой порт со стоящими у причалов кораблями... Морской вокзал... Васильевский остров... Золотой купол Исаакиевского собора... Стрелка с ростральными колоннами... Зимний дворец... Петропавловская крепость... Кировский и Литейный мосты... Площадь Ленина и Финляндский вокзал... Смольный... Александро-Невская Лавра... А вот и испытательный полигон чародейского лицея, и пепелац заходит на посадку.

Уважаемые пассажиры, наш электро...пепелац прибывает на конечную остановку "станция "Ленинград". Просьба всем занять свои места, пристегнуть ремни.

Посадка прошла безупречно. И, когда состав замер в конце пробега, раскрыв двери всех вагонов, на поле высыпала толпа встречающих. А из вагонов с не меньшей скоростью кинулись прибывшие.

Гарик не был исключением. Вместе с матерью, сестрой и невестой он выскочил на поле, чтобы поприветствовать Сириуса, выбравшегося встретить из Хогвартса своего сына. Собственно, Сириус и радовался больше всех.

Ну, наконец-то! Наконец-то мой сын понял, где находится его счастье. Молодец, не посрамил честь Мародеров!

Папа...!

А я что? Я говорю, что вижу. И я горд за тебя. Пойдем, машина у подъезда, отвезу вас домой.

Папа, а мы в дом-то влезем?

Конечно, влезем! Ты что? А не влезем в квартиру - так есть дача, передохнёте, так и на шашлыки поедем. Надо же отметить...

Так, шутя и веселясь, они попрощались со Сковородкиным и Сауроном, пригласив их всех на дачу, дошли до "Волги" Сириуса и поехали домой.

Ну, Гарик, рассказывай, - потребовал Сириус, когда все добрались до дома и уселись за столом.

О чем рассказывать, папа?

Обо всем. Как ты в Чемпионы попал, как вот с этой синеглазой познакомился, - Бродяга кивнул головой в сторону Флёр, прижимавшейся к жениху.
– Да как в итоге тот ваш турнир закончился, а то я тут не в курсе, а мама наша не успела рассказать.

Боюсь, что вечера может и не хватить.

А мы никуда не торопимся.

Ну, тогда слушай. Началось все вот с чего...

***

Лето 95-го Гарик запомнил навсегда как один из лучших моментов своей жизни. Да и Флёр, наверное, тоже. Она вдоволь нагулялась по Ленинграду, узнав очень много нового о городе, его памятных местах, обычаях и традициях. Прокатились они с Гариком и на катере по Неве, и Гарик понял, что тот его сон, что он видел после Бала в Хогвартсе, стал, наконец, реальностью. Та очаровательная девушка, которую он там видел, теперь была с ним рядом.

О свадьбе пока речи не заводили, на совместном совещании Черновых и Делакуров решили немного подождать, пока жениху не исполнится хотя бы шестнадцать. Но в том, что свадьба таки будет, все были абсолютно уверены. И Гарик тоже. Он уже и не представлял себе жизни без этой синеглазой красавицы, так внезапно ворвавшейся в его жизнь - и оставшейся там навсегда.

Если июль неразлучная парочка провела в Питере, то в начале августа, сразу после дня рождения Гарика, Флёр опять затащила жениха во Францию, где они и провели остаток лета. А потому, когда в сентябре Гарик и Флёр прибыли в Ленинград, все удивлялись их ядреному южному загару.

Флёр в Питере не теряла времени зря. За июль она отлично сдала вступительные экзамены в Ленинградский архитектурный институт, куда ее приняли без вопросов, и с сентября уже приехала учиться. Жила она, конечно же, на квартире у Черновых на Лиговском проспекте, и с Гариком более не расставалась.

Сам же Гарик осенью пошел в десятый, последний, класс чародейского лицея. Теперь он углубился в изучение точных наук, так как своего желания поступать в Кораблестроительный институт он не оставил. Конечно, Сковородкин обещал посодействовать и в чем-то помочь, но всё же основной труд по поступлению зависел только от самого Гарика. Хотя чародеи в институтах и конструкторских бюро и ценились.