— Да ладно, я и сам дорогу найду, — обиделся Хмырь, — не первый раз в Дыре, тропинки знаю…

— Это ты лохам заливай, что крутой ходок, — презрительно сплюнул Лис, — но я-то точно знаю, чего ты стоишь. Ты в Дыре уже сто лет не был...

— Откуда же тогда он товар берет? — удивился я.

— Я ему даю, — сморщился китаец, — чтобы туристам скидывал и свою легенду поддерживал. Мол, один из старейших и опытнейших ходоков…

— Я так и думал.

Хмырь что-то недовольно пробурчал, но поднялся. Через пять минут мы были уже возле Чертовой мельницы.

Так называют бывшую школу. Точнее, то, что от нее осталось. В тот роковой день она сложилась, как карточный домик, и бетонные плиты образовали узкий лаз. В него-то нам и предстоит лезть.

Опасно, конечно, но иначе нельзя. Обходить долго и муторно, и ходоки предпочитают, обдирая бока и зло матерясь, протискиваться через узкую щель. При этом бетонные плиты иногда приходят в движение, как жернова мельницы, отсюда и название ловушки. Можно, я не буду описывать, что тогда происходит с человеком?

К счастью, случатся это довольно редко. По идее, перед входом в мельницу полагалось бросить жребий, в каком порядке идти. Считается, что у первого больше шансов проскочить целым и невредимым, чем у последнего. Но сегодня все было иначе — прямо перед мельницей висела свеженькая «мясорубка».

Подобные штуки всегда появляются неожиданно, без системы, поэтому особо опасны для ходоков. В них погибло больше наших ребят, чем во всех остальных ловушках вместе взятых. Не заметишь вовремя — и все, превратишься в фарш. Нам крупно повезло, что на Карте Штосса она была обозначена, а то влетели бы с ходу...

— Да, — протянул Лис, — ты был прав — новая «мясорубка». Надо будет по возвращению Алоизу ящик коньяка поставить. За то, что предупредил.

— Погоди Штосса благодарить, — сказал Хмырь, — неизвестно, что нас еще дальше ждет. Вдруг он не все ловушки указал?

— Ничего, пройдем как-нибудь, — кивнул китаец, — точнее, Мартин нас проведет. Я в него верю. У него, говорят, звериный нюх на опасности и ловушки...

— Он же семь лет в Дыре не был, — напомнил Хмырь, — вдруг что-то позабыл? Или Штосс ему фальшивку подсунул, как и тебе?

— Все равно другого выхода нет, — пожал плечами китаец, — придется Алоизу верить. Хотя, полагаю, вряд ли он поддельную Карту показал. Он сам в первую очередь заинтересован в том, чтобы мы вернулись живыми и все ему рассказали.

— Кстати, а почему Штосс сам в Дыру не ходит? — поинтересовался Хмырь. — С его-то Картой — без проблем вообще!

— Он не ходок, — скривился китаец, — и никогда им не будет. Его Дыра не принимает. Так что Алоизу без нас никак не обойтись.

— Да, не повезло, — ухмыльнулся Хмырь. — Вот если бы мне такую Карту... Я бы вмиг Комнату нашел и попросил у нее много-много денег. Миллиончиков этак пять или шесть. А может, даже все десять! Забил бы тогда на эту проклятую работу, послал бы стерву-жену к чертовой матери — и к теплому морю! Свобода, девочки, пальмы!

Лицо у Хмыря сделалось мечтательным, глаза затуманились. Но Лис быстро вернул его к суровой действительности:

— А кончить, как Перец, не хочешь? У того тоже все было — и деньги, и девочки… И где он сейчас? На кладбище, как прочие хотельщики. Только могила у него чуть побогаче, чем у остальных, а так все одно, червей кормит.

— Ну, и помечтать нельзя, — обиделся Хмырь, — злой ты, Лис, недобрый!

— Точно, — согласился китаец, — а еще я грубый. Когда дурака вижу, так прямо ему и говорю — ты дурак...

— А что бы ты у Комнаты попросил? — решил сменить тему Хмырь.

— Надо сначала до нее добраться, а потом уже мечтать, — прервал пустые разговоры Лис, — давайте лучше думать, как обойти Чертову мельницу. Напрямую никак нельзя…

— Может, с другой стороны? — неуверенно протянул Хмырь. — Через старую дорогу?

— Полдня топать, — поморщился китаец.

— Но другого пути вроде нет…

— Есть, — вступил я в разговор, — можно прямо по ручью.

— Ты чего? — удивился Хмырь. — Там же никто не ходит. Говорят, гиблое место!

— Я готов рискнуть, а ты, Лис?

Китаец внимательно посмотрел на меня и кивнул.

— Хмырь?

— Нет, лучше уж давайте в обход! Полдня потеряем, зато точно живыми останемся…

— Значит, решено, — подвел я итог, — мы с Лисом идем по ручью, а ты в обход. Встречаемся у больницы.

Лицо Хмыря стало бледным:

— Постойте, вы что, меня здесь бросаете? Не по-товарищески это!

— А Слона закладывать — это по-товарищески? — отрезал я. — Решай, Хмырь: или ты идешь с нами, или остаешься здесь.