Он повернулся так, чтобы она почесала его загривок, а потом потерся телом о ее ногу.

— Он тебя очаровывает, — сказал я.

— Так и должно быть, да? — улыбнулась Ана. — Что скажешь, тигр? — спросила Ана. — Мой Сохан, может, не такой красивый, как ты. Но он хороший боец. Он любит охоту, любит долго спать, — она подмигнула.

Тигр посмотрел на богиню, а потом на меня.

— Не знаю, будешь ли ты освобожден, — сказал я, — но я обещаю долгую жизнь, и, если повезет, красивая богиня почешет нам спинку.

Зверь сидел и смотрел на меня, а потом согласно фыркнул, повернул голову, чтобы богиня поиграла с его ушами. Я подошел ближе, стараясь не спугнуть его, и прижал ладони к спине Аны.

— Готова? — спросил я.

— А ты? — отозвалась она.

В ответ я снял амулет Дамона с шеи, силой ветра опустил его на грудь прежнего себя. Одна из рук Аны удерживала его на месте, а я опустил ладонь на тигра. Прежний я кричал. Тигр рядом с Аной стал светом, впитался в тело, которого касалась Ана.

Тигр пропал, боролся в новом теле, как Рен со своим тигром, и я решил, что мы закончили, но Ана все еще прижимала ладони к бывшему мне. Она сказала:

— Теперь мы должны сделать его Дамоном.

Я нахмурился.

— Я думал, хватит дать ему тигра.

Она покачала головой.

— Мы должны назвать его и привязать к нему амулет. Твое проклятие тигра не было о Рене или Келси. Оно было о тебе, любимый. Только о тебе.

Я закрыл глаза и осознавал силу ее заявления. Дамон был именем, что я буду носить остаток жизни. Мы с черным тигром будем вместе, пока вселенная не решит, что наша работа окончена. Я вдохнул, обдумал, чего лишился и лишусь, а потом подумал о том, что получу. Когда Пхет дал мне сому, он сказал, что она даст мне то, чего я больше всего хотел, но мне будет чего-то не хватать. Я принял напиток богов тогда, приму это и теперь.

— Ты поможешь дать ему последний дар? — Ана отвлекла меня от мыслей.

— Я… не знаю, как, — признался я.

— Помнишь, как Келси и Рен соприкасались?

— И появился золотой свет.

Она кивнула.

— Нам нужно влить в него наш свет.

Я прижался щекой к ее щеке, сжал ее руки, стараясь не задеть прошлого себя. Он все еще двигался в воздухе, но медленно, и мы удерживали его. Я закрыл глаза, открыл разум и сердце Ане. Наша энергия слилась, наши сердца бились как одно, и мы синхронно дышали.

— Принц Сохан Кишан Раджарам, — сказала громоподобно Ана. — Мы даруем тебе новое имя. Отныне тебя будут звать Дамон, и ты будешь наделен всеми силами богини Дурги и ее супруга-тигра. Все наши способности — твои. Ты будешь служить богине до конца своих дней. Амулет Дамона твой и всегда был твоим по праву. Ты будешь защищать его и его силу. Ты принимаешь этот долго?

Старый я все еще кричал и не мог ответить, и это сделал я.

— Да, — тихо шепнул я.

— Так тому и быть.

Сила окутала нас обоих и прежнего меня. Я думал, что принимать силу тигра больно, но это было больнее. Глаза прежнего меня закатились, он отключился, и я уловил запах горелой плоти. Амулет на его шее отметил его. Красный силуэт тигра виднелся на его коже.

Ана отошла, сжимая амулет Дамона, прижала ладонь к губам. Она послала ему поцелуй, и его кожа тут же зажила. Она взяла меня за руку и увела в сторону.

— Готово, — сказала она. Нити зашуршали на ее теле, дополнительные руки замерцали и пропали. Вскоре она снова была в своем зеленом охотничьем платье. Щелкнув пальцами, Ана вернула времени нормальный темп.

Рен изменился первым. Белый тигр вырвался из его тела когтями вперед. Он встряхнулся и зарычал на Локеша. Кишан падал. Его тело было без сознания, но тигр был настороже. Он превратился раньше, чем ударился об пол. Тигр тут же прыгнул вперед и убежал в джунгли. Рен — за ним. Два тигра замерли у деревьев и оглянулись.

Ана улыбнулась, они пропали за листвой. Она сжала мою руку и прислонила голову к моему плечу.

Я подошел к Джесубай. Я нежно коснулся ее лица, поднес ее ладонь к своим губам.

— Она не заслужила такую судьбу, — сказал я. — Я проклял и ее, а не только себя и Рена. Я — эгоист.

— Нет, Сохан, — сказала Ана. — Ты дал ей величайший дар.

Я посмотрел на нее, вытерев слезу с лица.

— О чем ты? Джесубай дала нам дар исцеления ценой своей жизни.

— Это так, — кивнула Ана. — Но ты знал, что она думала, что было бы лучше, если бы она не родилась? Джесубай не хотела, чтобы в ее руках была судьба твоей семьи. Она считала себя трусливой, раз не выступила против отца раньше.

— Он убил бы ее.

— Да. И короткая жизнь Джесубай была трагичной. Ее потенциал был потрачен. Но ты, мой чудесный тигр, полюбил ее, и она смогла полюбить в ответ. Я слышала мольбы многих людей, что страдают от тоски и одиночества. Они хотят любви. И многие умирают, не познав ее. Это самое ценное, это чудо, искра в сердце, какую не может создать даже богиня. Хоть ее время на земле было коротким, она ощутила нечто вкусное. Любовь. Ты дал ей это.

Ана осталась со мной, я сидел и держал Джесубай за руку. Потом я поцеловал ее в лоб и попрощался. Обвив меня руками, Ана сказала: