— Полегчало? — лукаво спросил он.

— Намного, — кивнула Лавиния.

Ризотто было божественным, а компания неожиданно приятной. Захар не буравил ее ледяным взглядом и не задавал лишних вопросов. Их разговор лился легко и приятно.

— Вам стоит больше о себе заботиться.

— А я очень о себе забочусь, — улыбнулась она и, помрачнев, добавила: — Как правило.

Весь вечер Захар ждал подходящего момента, чтобы подробнее расспросить Лавинию о таинственных проблемах, подтачивающих ее силы, и, похоже, он настал.

— У вас большая семья? — спросил Захар, разрезая стейк.

— Одна сводная сестра. — Лавиния заметила, что он нахмурился, и поняла, что так просто не отделается. — Мама умерла в прошлом году.

— Мои соболезнования.

Лавиния чуть пожала плечами.

— Она и так прожила дольше, чем можно было ожидать. Странно, что при таком образе жизни она дотянула до сорока.

Лавиния неожиданно поняла, что, произнеся эти простые слова, сбросила с плеч тяжелую ношу, давившую на нее долгие годы.

— А ваш отец? — не отставал Захар.

— У меня не было отца. То есть мама не знала, кем он был. Потом она вышла замуж, и у меня появился отчим. — Она заметно поморщилась.

— Понимаю.

— Сомневаюсь. — Лавиния отбросила вилку. — Последний год моя маленькая сестра жила со своим отцом и его новой подружкой, к которой он ушел от мамы. Туда ее определили органы опеки, не желая слушать мои доводы. Рейчел и с матерью было несладко, уж я-то знаю, что ей пришлось пережить, но сейчас… Кевину она не нужна, его подружке тоже, но при этом они делают все, чтобы я не смогла получить право опеки…

Захар в изумлении покачал головой. Он не мог представить сногсшибательную, шикарную Лавинию в роли матери-одиночки. С момента их знакомства она не переставала его удивлять.

— Но вы же сказали, что они не хотят ею заниматься? — нахмурился он. — Сколько лет девочке?

— Четыре года. — Лавиния невольно улыбнулась, вспомнив о своей маленькой сестренке. — Да, не хотят. Но у мамы была страховка, и после ее смерти остался небольшой капитал, который перейдет к опекуну ее ребенка. Денег там немного, но достаточно, чтобы они вцепились в Рейчел. Конечно, они никогда не признают, что дело только в деньгах, но это и так очевидно…

— Почему вы в этом так уверены? — спросил Захар, предпочитавший иметь дело с фактами.

— У ее отца уже есть двое мальчиков постарше, а у его подружки две девочки от предыдущего брака. И совсем недавно у них родился общий ребенок.

— Большая семья, — кивнул Захар, но Лавиния поморщилась.

— В которой Рейчел нет места. Она умная, серьезная девочка, а у них нет ни времени, ни желания ею заниматься. Для них она навсегда останется чужой. Я покупаю ей одежду, а потом приезжаю к ним и вижу, что ее носят старшие девочки, а Рейчел ходит в каких-то обносках. Она почти не выходит из своей комнаты. — На глаза Лавинии навернулись слезы. — Это так трудно объяснить. Вначале я могла навещать Рейчел раз в неделю, но потом… Как только я пыталась поговорить с Кевином о том, как он обращается с малышкой, следующее свидание отменялось под каким-нибудь благовидным предлогом.

— И вы молчали?

Лавиния яростно помотала головой:

— Я обращалась в социальные службы, пыталась говорить с Дебби, новой подружкой отчима. Хотела убедить ее в том, что тянуть на себе пятерых детей — непосильная задача, и Рейчел станет для нее дополнительной обузой. Мне немногого удалось достичь, но она хотя бы согласилась отправить Рейчел в садик. Малышка стала проводить больше времени подальше от этой семейки, а потом один из воспитателей заметил синяки на ее руках. Он был в шоке от того, что она рассказала. На следующий день ее забрали в приют, а потом передали под временную опеку в какую-то семью… Понимаете, я была уверена, что Рейчел автоматически передадут мне, но эта проклятая система… Сейчас мою кандидатуру рассматривают. — Она гадливо поморщилась и продолжила: — Я сама половину детства провела в приютах, я знаю, что это такое.

— Но почему такие сложности? Вы единственный близкий родственник девочки, не очернивший себя неблаговидными поступками. Вы ответственная, у вас высокооплачиваемая работа…

— Не очернивший… — Лавиния помолчала, собираясь с духом, но все же продолжила: — Я говорила, что до прихода в Дом Коловски работала моделью, но на самом деле мать забрала меня из школы в шестнадцать лет, чтобы сделать стриптизершей. Я танцевала…

— Полагаю, не классические танцы?

Лавиния криво улыбнулась:

— Да, так что держите меня подальше от шестов, а то я за себя не ручаюсь.

— Но моделью вы все-таки тоже работали?

— Да, в компании Коловски я начинала именно с этого. Была Неделя моды, агенты просто с ума сходили, так как Дому Коловски не хватало моделей для демонстрации платьев подружки невесты… Мне крупно повезло.

— А если бы не Коловски, вы бы так и танцевали?

— Господи, нет, конечно! К тому времени я уже была готова бросить это занятие. Мне все еще нужно было регулярно давать матери деньги на содержание Рейчел, но я искала другую работу. Дом Коловски стал для меня настоящим спасением: там платили больше, чем я могла мечтать. Я знаю, что произвела на вас не самое лучшее впечатление, но я действительно неплохо справляюсь со своими обязанностями. Сейчас мне, как никогда, нужна эта работа, ведь в ближайшее время решится, могу ли я стать опекуном Рейчел.