— Вы не пробовали обратиться к юристам?

— А что они могут сделать? — поморщилась Лавиния. — Все решают власти.

— Юрист может направить их в нужном вам направлении, задать правильные вопросы… — Захар на секунду задумался. — Вы сказали, что Кевин хорошо обращается с сыновьями?

Лавиния кивнула.

— А чем же ему тогда не угодила Рейчел?

— Ну, может быть, мальчиков он больше любит… — начала Лавиния, но тут же передумала. — Хотя вряд ли: похоже, он души не чает в младшей дочке. Все это так странно.

— Найдите юриста, — посоветовал Захар, медленно закипая от гнева.

Он злился не на Лавинию, а на своих так называемых родственничков. Если он смог всего за пару дней выудить из Лавинии всю историю ее семьи, значит, и Алексей знал о том, с какими сложностями столкнулась его любовница. Да и Нина… На Коловски работает сотня юристов, уж кто-то мог бы и этим заняться.

— Одна вы не справитесь. Вам нужна квалифицированная консультация.

— Все, что мне нужно, — это не потерять работу, — вымученно улыбнулась Лавиния.

Миллиардеру легко было раздавать советы, но Лавиния очень хорошо знала, сколько стоят юридические услуги.

— Пока я неплохо справлялась. Я хорошо знаю эту систему: мисс Хьюит, которая ведет дело Рейчел, была когда-то и моим социальным работником. Вам ли не знать, как это бывает… — Возможно, ей стоило промолчать, но Лавинии порядком надоели эти игры. — Захар, я знаю, кто вы такой.

— Не стоит верить слухам.

— Люди слишком боятся вас, чтобы распускать слухи. Все проще. Я была с Ниной, когда Алексей рассказал ей о том, что вы ее сын.

— Был ее сыном, — сказал Захар после короткой паузы, которая потребовалась на то, чтобы переварить ее слова. — Я не желаю иметь с ней ничего общего!

— Тогда почему вы здесь?

— Чтобы заявить о своих правах, — солгал он.

Вряд ли он сможет рассчитывать на помощь Лавинии, если признается, что приехал в Мельбурн для того, чтобы разрушить империю Коловски.

— Вы могли бы просто поговорить с ней… — Лавиния знала, что лезет не в свое дело, но хотела хоть как-то помочь Нине. — Выслушать ее…

— Послушайте. — Тихий голос Захара стал похож на угрожающее шипение. — Я могу простить ваши опоздания, вашу грубость, даже признать, что в некоторых вопросах вы разбираетесь лучше меня. — Его голос был ледяным. — Но не смейте вмешиваться в мои семейные дела!

— Хорошо, но тогда что дает вам право судить о моих семейных проблемах?

— То, что я прав, — отрывисто бросил Захар.

— Я тоже! — фыркнула Лавиния и потянулась к своей сумочке.

Захар с силой потер виски, стараясь взять себя в руки. Мало того что эта нахалка знала его секрет, так еще и пыталась давать ему совершенно неуместные советы. С одной стороны, он был возмущен, ведь Лавиния перешла все возможные границы, но с другой — ему все больше нравилась ее компания.

Но Лавиния явно не хотела продолжать этот разговор.

— Мне правда пора домой.

— Я вас подвезу. Сейчас позвоню водителю.

— Я сама могу доехать. Моя машина припаркована на стоянке перед офисом.

Они шли по тихим улицам города. Захар какое-то время молчал, но потом все же спросил, не сумев справиться с любопытством:

— И что сказала Нина, когда узнала, что я ее сын?

— Она кричала и плакала, — вздохнула Лавиния. — Ничего более душераздирающего я в жизни не видела.

Она надеялась, что, узнав о реакции матери, Захар смягчится, но он лишь сильнее нахмурился.

— Она не заслуживает сочувствия.

— А она его и не просит.

Захару было странно обсуждать то, что еще недавно было его сокровенной тайной. Он привык молчать о своих делах, но Лавиния, как легкий ветерок, мягко переворачивала страницы его жизни, заставляя проговариваться о том, что давно мучило его.

Она бросала ему вызов, вынуждая переступать собственные границы дозволенного.

— Может быть, вам стоит услышать то, что она хочет сказать? — промолвила Лавиния, понимая, что идет по минному полю.

Захар помотал головой:

— Странно, что именно вы даете мне подобные советы после того, как разорвали все связи с собственной матерью.

— Нет, я не порывала с ней, — возразила Лавиния. — Просто оставила попытки ее изменить.

Захар не хотел об этом думать. Они уже подошли к парковке для персонала. Настало время прощаться, но он вдруг понял, что хочет совсем другого.