Я скосила на него глаза:

— Ты думаешь, что говоришь? Я даже отвечать не собираюсь.

— На что ты не собираешься отвечать? — спросил Трейс, подходя сзади. Его футболка была покрыта капельками дождя и весьма интересным образом прилипала к плечам.

Не то, чтобы я на них уставилась. Вовсе нет.

— Ни на что, — ответила я, стараясь не смотреть, как он пригладил волосы назад и облокотился на прилавок рядом со мной.

— Её цветок, — выдал Зейн. — Мы сорвали её цветок.

Я покраснела, как помидор.

— Вы — что? — Трейс с трудом перевел на меня взгляд, и его щеки стали темнее обычного. — Он это о чём?

— Он пытается пошутить. Ключевое слово — пытается, — объяснила я и быстро добавила:

— Это моя первая работа, — как будто это всё объяснило.

Не объяснило.

— Первая работа. Цветок. В первый раз, — влез в разговор Зейн.

Трейс поднял руку, останавливая его:

— Спасибо, я понял.

Как неудобно.

— Эйприл здесь? — спросил Трейс, несомненно, весьма желая сменить тему.

— Думаю, она в офисе, — ответила Паула.

— Спасибо, — его ярко-синие глаза ещё мельком взглянули на меня, и он ушёл в офис.

Я уткнулась в тарелку. Когда я снова подняла глаза, Зейн улыбался до ушей.

— Что? — резко спросила я, защищаясь.

— Что это было? Что происходит? — спросил он, кивнув в сторону Трейса. — Я чувствую нечто слегка неуловимое.

— Это ты спрея для загара надышался.

Он пожевал губы:

— Хмм.

— Я вечером встречаюсь с Домиником Хантингтоном, — выпалила я, надеясь развеять его подозрения, и внутренне съежилась от того, что перестаралась. С чего вдруг я решила, что должна оправдываться?

От моей откровенности глаза Зейна округлились от восторга, который быстро испарился, стоило ему посмотреть на Паулу. Она тыкала вилкой в салат с непонятным выражением на лице перед тем как отодвинуть тарелку.

— Извините, — сказала она, соскальзывая со стула, и убежала в сторону подсобки. Я была готова поклясться, что видела слезы в уголках её глаз.

Я посмотрела на Зейна.

— Я что-то не то сказала?

Он перегнулся через барную стойку, будто вокруг были чужие уши.

— Она была с ним.

— С Домиником? — я отпрянула. — Где она с ним была?

Его глаза уставились в потолок.

— Была с ним, — повторил он внушительно. — В смысле встречалась, — он печально покачал головой. — Бедная девочка была от него без ума.

Я не верила своим ушам. Они едва ли не горели огнём. Сколько они встречались? Это было серьёзно? Они спали? Не знаю, хочу ли я об этом знать.

— Что произошло? — спросила я, не обращая внимания на свои переживания.

— Он с ней переспал, вот что произошло. А затем выкинул, как поношенную Праду.

— Но я думала, что он только недавно сюда переехал? — Может, это была ошибка. Может, он говорил о другом Доминике Хантингтоне. Ладно, это было маловероятно, но всё же возможно.

— Так и есть, — сказал он, отодвинувшись от прилавка и вернувшись к кассовому аппарату. — Они даром времени не теряли.

— Оу. — Как мерзко.

Я передумала. Я больше не хотела это слушать.

— У меня обед закончился, — сказала я, собирая наши тарелки со стойки. — До скорого, Зейн.

— До скорого, Джем.

Я убежала в подсобку, отстраняясь от разговора настолько, насколько только могла.

***

Часы шли, словно не связанные между собой, и на то были причины. Моя голова была словно везде сразу и нигде конкретно. Я была уставшей и чувствовала себя хуже, чем хотелось. И хотя поначалу я объясняла это шоком от известия о Пауле и Доминике, по мере того, как шло время, и мне становилось хуже и хуже, я быстро поняла, что они не имеют к этому никакого отношения.

Это произошло, когда я была в кладовке и искала бумажные салфетки. Словно вал крошечных иголок набросился на мою кожу, и, когда я оглянулась вокруг, вся комната пришла в неестественное движение, какое бывает в кривых зеркалах в комнате смеха.

Плавящиеся стены и вспыхивающие черные точки было последним, что я увидела перед тем как упасть на землю.

***

Честно говоря, по ощущениям я была без сознания доли секунды, но не было никакого способа в этом убедиться. Когда я пришла в себя, я лежала лицом вниз на холодном кафеле с разбросанными вокруг салфетками из открытой коробки. Секунды тянулись словно минуты, и прошла вечность, прежде чем комната перестала вращаться, и я смогла собраться с силами, сесть и облокотиться на спасительную стену.