–

Нет, брат, - возразил Доктор, – это ты должен попросить своего

коллегу подойти сюда. Я подозреваю, что не только у меня есть к нему вопросы.

Был вызван Мастер станции. Все сидели в тишине, глядя на светящиеся бело-

матовые стены, и я подумал, что этот Мастер должен быть очень храбр,

решившись возглавить миссию в «Белом космосе» рядом с неизвестной

обитаемой планетой. Я вспомнил мой ранний опыт полетов в космос, когда я был

еще студентом и находился на летной практике. В то время наш Мастер

космолета казался мне невероятно высоким и сильным. Цвет его кожи был

изменен излучением дальних неизвестных мне звезд. Мы все глядели на него как

на спасителя, когда ситуация на космолете вышла из-под контроля.

Часть нашей летней практики состояла в том, что мы должны были пролететь

определенный участок на крейсерской скорости, используя ручную навигацию, как

это делалось в старину, до открытия технологии прохода сквозь пространство-

время. Я получал огромное удовольствие от этого полета, поскольку наблюдение

за звездными скоплениями и плавное перемещение в их сторону выглядит

намного красивее, чем мгновенный выход в точке назначения. Моими любимыми

моментами были пролеты мимо участков зарождения новых звезд, где можно

было любоваться окружающими их многоцветными газовыми скоплениями. Они

воистину поражают глаз. Фантастические формы и смешение цветов превосходят

любую фантазию, и кажется, что на эту красоту можно любоваться вечно.

Зеленые, серые, красные, желтые и прочие разноцветные переплетения облаков

меняют свою форму и цвет по мере того, как ты пролетаешь мимо них и смотришь

на эту завораживающую картину с разных сторон. Нам, конечно, не разрешали

залетать внутрь этих образований, потому что процессы внутри них могут оказать

на космолет и его экипаж далеко не такое красивое воздействие.

Мы были вдали от всех газовых формирований и нарождающихся звезд, когда

случилась внештатная ситуация. В этот момент космолетом управлял я. Мастер

находился рядом, внимательно наблюдая за моими действиями. Он дал мне

четкую команду: «Курсант, задать курс на планету Харбат 840 и выйти на ее

орбиту». Я посмотрел на навигационную карту и окружающие нас звезды, нашел

необходимую звезду и вращающуюся вокруг нее планету Харбат 840. Я доложил

о заданных координатах, которые были подтверждены Мастером, после чего он

дал мне приказ следовать заданному курсу. Высказав одобрение моими

навигационными навыками, мастер сказал:

–

Брат курсант, а ты уверен, что хочешь стать философом? С такими

навыками ты вполне мог бы вступить в Кррхунн. Если ты успешно выйдешь на

орбиту Храбат 840, я могу дать тебе рекомендацию для перевода. И ты сможешь

стать офицером космической службы. Мне показалось, что тебе очень нравится

летать.

–

Спасибо, – ответил я. – Если бы только служба в Кррхунн

подразумевала больше полетов, чем прыжков через пространство. Сомневаюсь,

что работа в космическом флоте позволит мне наслаждаться полетами так, как я

это делаю сейчас. Мастер посмотрел на меня и заметил:

–

Все-таки философское образование – это вредная штука. Ты

слишком легко отказываешься от того, чего даже не пробовал. В то же время,

философы смело утверждают истинность или ложность того или иного мнения,

когда знают наверняка, что никто не может их опровергнуть. Хватит болтать,

приступить к торможению для выхода на орбиту.

Мне всегда нравился этот момент полета, потому что он достаточно сложный. Это

был мой третий выход на орбиту и последний, необходимый для курсантов, не

связанных с летными профессиями. Я делал все как всегда, снижая скорость,

следуя за планетой сзади по ее орбите. Харбат становилась все больше, по мере

того как наш космолет приближался к ней. В итоге скорость космолета сравнялась

со скоростью планеты и, после небольшого торможения, она притянула нас своей

гравитацией.

Помню, как я доложил мастеру о том, что мы выходим на орбиту. Мой доклад был

заглушен сообщением аварийной системы: «Реактор нестабилен. Опасность