Кстати, невзирая на неприличную стоимость полёта одного человека на Марс – и обратно, как правило, – равному трёхмесячному бюджету страны типа Уганды, находились богатые туристы, готовые платить за пребывание в космосе. Плохого в этом ничего не было. На первый взгляд. Те же агрооператоры отнюдь не являлись кладезями знаний, но они оставались на Марсе и работали. А это в настоящее время было куда важней, нежели куча денег. Поэтому Международное Партнёрство – МП – «Space Exploration & Development», образованное странами-владельцами космических производств, запретило частные экскурсии на своих судах дальше Луны. В само МП вошло довольно много стран на сегодня, но решающие голоса принадлежали тем, кто выделял в национальном бюджете не менее 5% на ежегодный взнос. А правом вето вообще обладали только страны, имеющие космическую промышленность и строящие космические корабли. Таких не очень много, меньше десятка. И действовало Партнёрство не под эгидой ООН, хотя многие и пытались его втянуть время от времени. Но здесь играла роль экономическая составляющая, не политическая, и скооперировавшиеся космодельцы вовсе не горели желанием передать всё в руки политиков и заниматься разборками и спорами. Вернее, политическая составляющая роль играла, но на сегодняшний день МП, владеющая на равных условиях почти всей Солнечной системой, игнорировала попытки втянуть её в политические дрязги, а иногда и сама меняла особо достающие правительства.

Многие уже поговаривали, что вырастает очередной монстр демократично-диктаторского типа, если можно так выразиться, который впоследствии подомнёт под себя всех и вся на белом свете. Может быть, кто спорит? Но пока за Лунной орбитой слишком тяжело и затратно приходится человечеству без международной кооперации. Распадись МП, и об освоении системы придётся забыть на десятилетия. Одна-две, даже четыре страны не смогут организовать эмиграцию на Марс, не говоря о кое-каких ещё более амбициозных проектах.

Я смотрел в окошечко кабинки на неторопливо проплывающие мимо погружённые во мрак палубы, но мысли упорно возвращались к увиденной картине крушения. Всё выглядело слишком чётким и реалистичным, да и меня тренировали на психоустойчивость, чтобы ни с того, ни с сего начать галлюцинировать. Или я побывал в будущем? Но…во-первых, почему остался жив, во-вторых, как туда попал, и в-третьих, ну его в космос, такое будущее! И исчезнувший звук. Я пожалел, что не записал его, как изначально хотел. Гадай теперь, он или нет воздействовал на меня?

Лифт остановился, сдвинулась панель, открывая небольшую тускло-освещённую площадку и уходящие от неё коридоры. После отключения М-реактора энергию приходилось расходовать экономно, она была вообще отключена на нежилых палубах, если не считать, конечно, холодильных установок. Позже, после отстрела грузового корпуса и выхода на стационарную орбиту, работу заглушенного реактора восполнят огромные полотна гелиобатарей. Та же «Дайна М» со стороны кажется юлой в пышной юбке из фотоэлектрических панелей. Сами фотоэлектрические преобразователи нынче выращивают на псевдо-кремниевой основе, достаточно пластичной, чтобы сворачиваться и храниться в рулонах до поры, до времени. Например, вокруг корпусов космических кораблей. В основном их производят на Луне, но и на Земле хватает соответствующих предприятий, пусть и не таких мощных.

Я вылез, присел, разминаясь.

И корабль сотряс удар. Свет мигнул, погас, и сразу вспыхнули панели аварийного освещения в переборках. Взвыла сирена, а спустя долгие-долгие секунды включилась автоматическая запись на случай аварии:

ВСЕМ! ВСЕМ! ВСЕМ! В СВЯЗИ С УГРОЗОЙ ВЗРЫВА КОРАБЛЯ ПАССАЖИРАМ И КОМАНДЕ СРОЧНО ПРИБЫТЬ В СПАС-СЕКЦИЮ! ПАЛУБЫ ДВА, ТРИ, ЧЕТЫРЕ И ПЯТЬ! ПОВТОРЯЮ…

Затем поверх записи наложился голос капитана:

– Всем срочно покинуть нижние палубы. Угроза удара грузового корпуса. И следовать инструкции! Также попрошу не паниковать, времени для эвакуации у нас с избытком.

И снова пошла запись.

«Что-то наш капитан излишне оптимистичен», – подумал я с сомнением. Неизвестно, что случилась и не повторится ли это снова. Похоже, удар был нанесён снаружи, и какой мощью он должен обладать, чтобы просто встряхнуть громаду «Дайны М»? Это явно не взрыв М-реактора. Перед глазами снова возникла картинка невидимого удара по кабинке обзора и соплам дюз. Наверное, из-за этого я упрямо считал, что удар нанесён извне.

Я тряхнул головой. Ну, конечно, самое время предаваться воспоминаниям и рассуждениям! Повернулся к лифту – кабина, скособочившись, вылезла одним концом из шахты. Так, этот пусть закрыт. Я сейчас на седьмой палубе, отсюда в спас-секцию выхода нет, нужно подняться. Вот только пока я думал, автоматика блокировала нижние двенадцать из семнадцати палуб. И меня в том числе.

Самое плохое, что нет связи ни с рубкой, где сейчас должны находиться координаторы эвакуации, ни с автоматикой корабля вообще.

Я надел шлем, не опуская стекла, связи не было. А вот это уже странно!

Но размышлять было некогда. Я осторожно заглянул в оказавшуюся свободной часть шахты лифта. В свете фонаря далеко вверх мигнула сине-зелёная полоска – закрытая, но не блокированная дверь-выход из лифта. Значит, герметичность шахты в порядке, иначе горел бы красный запрещающий сигнал. Только надолго ли? Внизу шахта явно перекрыта, но автоматику замкнуло на моей палубе. Наверное, из-за вывалившейся кабины. А поскольку разгерметизации ещё нет, и то и компьютерная нейросеть пока не отвлекается на этот сбой: вся мощность уходит на подготовку к экстренной эвакуации спас-секции.

Я снова забрался в кабину, кое-как содрал потолочную панель, благо высота и размеры лифта это позволяли, и выбрался в шахту.

Магнитные подошвы потеряли контакт с ферропластиком палубы, и меня развернуло поперёк шахты. Я ухватился за один из связки стандартных тросов и рывками начал подниматься вверх в темноте. Времени заняло намного больше, чем планировал, но, в конце концов, добрался к нужному месту. Легче от этого не стало: как ни старался, сдвинуть панель не смог. Не хватало точки опоры. Пришлось продолжать подъём. Я запыхался и взмок, а проклятые переборки не желали откатываться. Миновав несколько палуб, я уже начал подумывать вернуться и поискать иной путь, когда раздался долгий-долгий скрежещущий звук, окончившийся колоссальным ударом, от которого корабль завертело вокруг оси, а меня, едва не потерявшего сознание, снесло с троса и, приложив о стенку шахты, швырнуло в открывшуюся панель.