Сорвало грузовой тор.

Поднялся, помотал очумело головой. Так, я находился на первой палубе, самой маленькой по величине, но не по значению. Именно здесь располагалась рубка управления. Правда, выхода напрямую к спас-секции здесь тоже не было.

За спиной раздался лязгающий звук. Я обернулся. Выдвинувшиеся с потолка бронеплиты закрыли внутреннюю перебор с шахтой лифта. Вовремя я успел.

Цепляясь за всё, что можно, с трудом поднялся. Корабль продолжало вращать и качать из стороны в сторону. Исчезли звук сирены и автоматическое оповещение, но аварийные панели продолжали гореть. Зато блокиратор переходника на вторую палубу оказался задраен намертво, в чём я и убедился, тщетно пытаясь открыть дверь-переборку. Дежавю какое-то! Только при свете. И, похоже, сделать ничего нельзя. Связи по-прежнему нет.

По полу прокатилась дрожь аварийного вакуум-выброса М-генератора. Потом ещё нескольких подряд, и вращение корабля сначала замедлилось, потом остановилось. Звала космосу, значит, спас-секцию удастся нормально катапультировать. Хоть что-то!

Вздохнув, я отправился в рубку. Может быть, оттуда удастся связаться? Правда, зачем? Но ждать конца, глядя на переборки, совсем не хотелось.

Так, стоп! Полная нестыковка. Ни экстра-, ни интро-, ни каким прочим сенсом я никогда не был. Как смог увидеть крушение? Заглянул в будущее? Вот! Если в приборно-агрегатном зале я видел будущее, то и во время аварии должен был находиться там же. Или что-то спроецировало мне ту картинку? И вообще, в самом ли деле удар по кораблю пришёлся именно там? Кстати, а почему именно удар? Кому или чему мы так насолили, что он с легкостью уничтожил громаду «Дайны М»?

Я помотал головой. Потом, это потом.

Так что же я видел? И видел ли?

Я задумался, перебирая в памяти всё, что помнил о технических отсеках и инженерных службах. И чуть не рассмеялся.

Каждое помещение на судах типа «Дайны М» было соединено с нейросетью корабля, фиксировавшей всё, что происходит на палубах. Исключений не делалось даже для санитарных кабин. Так что, если подсоединиться к корабельной сети, можно удостовериться была ли виденная мной картина на самом деле. А сеть уцелела. Кластерное образование ККН – корабль–компьютер–нейросеть, коими оборудуются все более-менее крупные суда, собственно и являют собой компьютер в летающем корпусе. И любой достаточно большой обломок хранит часть нейросети, и, самое главное, в каждом отдельном кластере кластерной связке космического корабля есть вся информация от начала полёта. Разработчики очень этим гордились. Так что нужно только починить нейрочип.

Угу, и ещё как-то догнать обломки корабля. И даже если увиденное мной имело место, то, что это дает?

Негромко зажужжал зуммер, объявляя о начале рабочего дня. Ладно.

И я отправился приводить себя в порядок в полном раздрае с собственными мыслями.

Ни Даши, ни Лена, я не дождался, а когда просто сидеть надоело, выбрался в коридор и, прогулявшись немного, обнаружил небольшое, уютное кафе-бар. Совершенно пустое. Взяв в автоматической раздаче чашку кофе и рогалик, устроился за одним из немногочисленных столиков. Вкус у кофе, как и у рогалика, оказался довольно странным. Не противным, но необычным.

Конечно! Модифицированные злаки марпоники. Человечество загодя озаботилось проблемой питания на Марсе. В самом деле, не получится ввозить продукты с Земли для нескольких сотен миллионов человек. Изначально планировались поля пшеницы, кукурузы, свёклы – всего, необходимого для жизни человека. Только в связи с отсутствием воды, планы пришлось скорректировать, отложить на будущее. А марпоника, любимое детище агрохимиков и агрофизиков, как ни парадоксально звучит последнее, имела огромную калорийность, была абсолютно неприхотлива, не требовала ухода. И, главное, её молодым побегами можно было придать практически любой вкус. Как тыкве. Тыква, кстати, числилась среди родоначальства марпоники. Мясо и рыбу она, разумеется, заменить не могла, но хлеб, напитки без брожения, картофель, рис и ещё многое – вполне.

Сперва побеги измельчаются практически в пыль, затем под давлением преобразуются в тестообразную массу и проходят через различные пищевые фильтры, после чего застывают, обретая вкус. Помнится, в своё время долго подыскивали нужную комбинацию давления, излучения и генерируемых М-полей вкупе с пищевыми добавками для создания подобных фильтров. А когда подобрали, оказалось, что на Земле они не нужны. Вернее, нужны – голодающих на матери-планете ещё хватает, особенно в Африке, но здесь как всегда вмешалась политика.

Аграрии Европы и Северной Америки надавили на своих ставленников в ООН, и Генеральная ассамблея с минимальным перевесом приняла Постановление о запрете переработки марпоники на Земле. Все возражения и требования проведения на эту тему референдума тонули в грязном потоке лжи проплаченных СМИ. К сожалению, земной социум очень далёк от чистоты.

Угробив хорошее начинание, агродельцы загорелись желанием протащить подобное постановление и по Марсу. Грядущую прибыль просто невозможно представить. Они бы точно стали хозяевами Солнечной системы, но, к счастью, здравый смысл возобладал. Да и опасно предоставлять кучке дельцов неограниченную власть. Как уже случалось на Земле. Не хватало ещё и космос испоганить.

Так что голод Марсу не грозит: модули по литью агрофильтров разбросаны по планете достаточно часто. Другое дело, что, в отличие от Земли, все производные из марпоники продукты на Марсе приобретают ярко выраженный привкус. Что уж тому причиной: климат, меньшая сила тяжести, меньшая защита от космического излучения – я не знал.

В кафе заглянул Лен, наряженный в официал-комбинезон ИКП-2, взял чашку кофе и устроился за моим столиком напротив. Лысая голова казалась особенно бледной на фоне чёрного комбеза.