У меня.

– Ой, прости, пожалуйста, опять я тебя стукнула! – Даша выпростала руку и потёрла свою макушку.

– Держитесь крепче, – объявил Леннарт. – Сейчас всё кончится!

Действительно. Подпрыгнув несколько раз на невидимых рытвинах, кар покатил по более-менее свободной от каменных обломков дороге.

– Скоро приедем, – сказала Даша.

– Не думал, что в каньонах такое бездорожье, – заметил я. – Или это только здесь?

– Да нет, – Даша покачала головой. – Повсюду так. Наверху выравнивали специально. Между прочим, очень хотели горы в некоторых местах, но не вышло, к сожалению. Для этого пришлось бы двигать тектонические плиты.

– Вы имеете в виду, что невозможно просчитать последствия?

– И не только, – сказал сзади кто-то из мужчин. Хрулёв, наверное. Судя по внешнему виду, типичный педант и зануда.

– Вот только не надо лекций, – сказала Даша.

Я промолчал, хотя с интересом бы послушал. Но одобрительный гул голосов дал понять, что с Дашей согласно абсолютное большинство.

– Всё-таки разительный контраст с поверхностью.

– Ещё бы, – ответил вместо Даши Леннарт. – Но вкладывать колоссальные средства в зачистку семи тысяч каньонов двадцатикилометровой ширины и стокилометровой длины не рентабельно. Слишком дорого.

– Разве наверху дешевле?

Леннарт на миг повернул голову в мою сторону и снова сосредоточился на дороге.

– Да, как ни странно. Процесс террамодулирования был запущен единожды, и с тех пор мы лишь корректируем его…

– Да ничего мы не корректируем! – снова вмешался Хрулёв. – Отслеживаем изменения и высаживаем марпонику. Изменить что-либо в процессе гео-образования мы не в силах!

– Успокойся, Сергей-сан, – мягко произнесла женщина – Садако, – всё идёт, всё меняется. Но и идёт как надо. Скоро будем под дождиком гулять.

– По крышам, – буркнул мужчина. – Как коты. Почему никто не хочет понять, что при малейшем сбое…

– Фу на тебя! – не выдержал Леннарт. – Ну, что ты вечно плохого ждёшь? Чего ты вообще хочешь?

– Я… – начал было Хрулёв.

– Нет-нет, это я так, риторически, – быстро проговорил Леннарт, и тут же перевёл разговор: – А как теперь? Нормальная дорога?

– Вполне. – Я кивнул. Конечно, не магнитные автобаны, но полотно твёрдое и ровное, кар не трясёт, освещения от целого леса завёрнутых в прозрачный диэлектрик псевдослюды высоченных энергоколонн, торчавших по всей площади каньона, достаточно.

– Вот видите, – проникновенно сказал Леннарт, косясь назад, на Хрулёва, наверное. – А у стен вечно то оползни, то обвалы. Чистим, помаленьку. К серпантину, правда, это не относится, иначе добираться сюда будем лишь по воздуху.

– Приехали, – довольно невежливо на мой взгляд перебила Даша. Леннарт замолчал. Обиделся.

Дорога упёрлась в прямоугольник восемь на шесть метров, проступающим серым пятном на более тёмной псевдокаменной поверхности – стене пятиэтажного здания-цирка с торчащей из центра вверх раскрывшейся розой проводника энергоуловителя. Воздух над «розой» слабо отсвечивал зелёным – от конденсирующихся килоджоулей. Насколько я помнил, собранная из пространства энергия перекачивалась по подземным энергомостам к террамодуляторам и частично на обогрев марпоники.

Снижая скорость, кар подъехал к серому пятну; по мере приближения горизонтальные створки ворот расходились шире и шире, пока машина не нырнула в открывшийся короткий тоннель, почти сразу сменившийся большим ярко освещённым залом. Леннарт свернул налево и припарковался на свободном месте среди таких же каров. Убрал блистер и выключил двигатель.

По пролётам узкой лестницы, зигзагами вделанной в стену, мы поднялись на третий уровень и прошли по огороженному с двух сторон прозрачному мостику над огромным залом с невидимым за светильниками потолком. Он был просто забит карами, бочонками автоматических погодных модулей, самой разнообразной кибертехникой для обработки марпоники, разобранными и потому безопасными зарядами к катапультам. Сами взрыв-заряды хранились в другом месте. Ну и разные штабеля с прочим имуществом и отдельно стоящие столы с аппаратурой, закрытые прозрачными пластиковыми колпаками. Что ж, аппаратурой ИКП-2 обеспечен по полной. Это радует.

Мостик закончился большой металопластиковой дверью во внутренней стене здания-цирка. Шедший первым Леннарт сунул в щель замка плоскую ключ-карту, и створки двери разошлись горизонтально – одна ушла в потолок, вторая утонула в полу – открыв уходящий в обе стороны широкий коридор с прямоугольниками многочисленных дверей. А прямо перед нами оказалась гостеприимно раскрывшая створки кабина лифта.

– Жилые помещения расположены на верхних ярусах, – пояснила Даша. – Там и окна есть. Внизу никакой пластик не выдерживает работы террамодуляторов – входит в резонанс с модулированным сигналом и крошится. А жить без окон совсем не комильфо. Мы, всё-таки, дома. Идём, – она потянула меня за рукав.

Женщина и не сказавший и двух слов парень, Пауль, попрощались и направились куда-то по коридору, видимо, были свои дела.

Верхний ярус разительно отличался от предыдущих. Он был намного уже и по левой от нас, наружной стороне здания в стене метров через двенадцать-пятнадцать тянулись глубокие, метров по десять, ниши, заканчивавшиеся панорамными окнами. Вдоль стен и у окон были установлены мягкие диваны и небольшие столики с изящными вазочками с цветами. Искусственными, скорее всего. В самой стене, как и на нижнем ярусе, располагались двери в жилые блоки. Возле каждой мягко светился номер и слабо помигивала щель для ключ-карты. Людей в коридоре не было. Ночь как-никак.