– Говори, говори, я слушаю, – буркнул Боцман.

На самом деле он был далеко отсюда. Какая-то еще неоформившаяся мысль занозой засела в его мозгу, и, пока не образовался нарыв и не прорвался, заноза эта еще будет сидеть, причиняя чувство беспокойства и неуверенности. Это было давно забытое предчувствие. Боцман иногда испытывал в прошлой жизни это тянущее беспокойство, которое потом оборачивалось приятным или неприятным событием. Но давно уже не было такого с ним, а пожалуй, что и всю жизнь. Такого сильного беспричинного волнения он не испытывал никогда. Что-то должно произойти в ближайшее время. В самое ближайшее.

Он пытался разгадать, откуда ждать беды или радости, – не получалось. От этой умственной работы его клонило ко сну. Может, там он что разгадает? На самом деле, сочиняют же симфонии во сне, открывают Периодическую систему элементов.

– Вы в Бога верите? – внезапно спросил Профессора Лэрри.

– Алексей Иваныч сегодня видел, как погиб его друг. Человеческая жизнь, в сущности, ничего не стоит. Природа дает нам ее с рождением и отнимает с одинаковым равнодушием. Вселенная возникла по воле случая, и мы несемся в пустоте со своими мелкими заботами и претензиями. Придумали себе великодушного Бога. А землетрясения, торнадо, цунами не что иное, как свидетельство его отсутствия. Или наличия.

Покончив с тирадой, Профессор вдруг заметил, что Боцман давно уже клюет носом, а американец сидит с глупой улыбкой. У нас такое выражение лица назвали бы блаженным. Бывший интеллигент засуетился, засобирался, как некогда – в другой жизни, – наверное, суетился и собирался в гостях, когда вдруг понимал, что никому его проповеди не нужны, молодым надо в койку, а любителям на посошок. Он подхватил Боцмана под руки, пожал американцу руку от всего русского народа и вздохнул. Путь до вокзала с таким грузом представлялся ему восхождением на Голгофу. Впрочем, что такое русская история, как не постоянное стремление вверх.

– Что ты сказал? – вдруг вскинулся Боцман.

После украинской таможни в купе уже не ложились. Не пройдет и получаса, как снова начнут ходить, но уже русские пограничники и таможенники.

– Полож ты банки! Зараз москали перевернут усе вверх дном, – дала указание жена Васеньке, раскладывающему после украинской таможенной проверки банки снова по сумкам.

– Будут переворачивать, я опять достану. Шо це, трудно? – Васенька, однако, перестал заворачивать консервацию в тряпки и газеты, а заложил в сумки просто так.

Сергей лежал на верхней полке, глядя в потолок. Пульсация в голове почти оставила его, и мучительная картинка больше не тревожила.

«Может быть, и обойдется еще?» – подумал он.

Чеченец Аслан похрапывал на нижней полке. После таможенного шмона, когда его чуть не замели, он почувствовал большое облегчение и с удовольствием заснул.

Поезд все еще стоял на пограничной зоне Украины. В коридоре вагона ходили люди. За окном светало.

– А-а-а-а, – вдруг истошно закричала женщина из соседнего купе. – А, помогите! Люди добрые! Обокрали!

– Ой, мамочка ридна, что там случилось? – заговорила жена Васечки, прислушиваясь к крикам женщины.

– Обворовали бабу! Не слышишь, что ли? – Васечка беспокойно выглянул из купе.

Многие пассажиры вагона в этот момент бросились проверять свои кошельки и карманы. И через некоторое время закричал, ругаясь матом, кавказец:

– Вай, кошелек украли. Вай, все деньги…

– Прямо из сумки вытащили, – причитала первая обнаружившая пропажу женщина.

– Ты посмотри, гад какой. Из кармана пиджака весь бумажник увел, – бурно жестикулируя, воздевал руки к небу кавказец.

– Ой, я видела, как паренек такой здесь всю ночь околачивался, – говорила пожилая женщина из третьего купе. – У меня бессонница в поездах. И духота еще доканывает. Я щелочку-то приоткрыла в купе. А он туда-сюда ходит. Туда-сюда.

Вроде как курить в тамбур. А глаза-то по купе бегают.

– Точно-точно. Это такой очкарик щупленький. Я тоже видал, как он ночью шастал по вагону, – заговорил пенсионер.

Обокраденный кавказец, немного еще покричав, побежал к купе проводницы.

– Слушай, зови милицию, – проговорил он ей. – У меня такую сумму денег украли, какая тебе и не снилась.

– Да откуда ты знаешь, что мне снится? – усмехнулась курносая проводница.

– Может быть, мне снится такое, что ты никогда в жизни не увидишь.

– Ой, да что же мне делать! Ведь все забрали, – выла белугой первая пострадавшая.

– Глядите, вот он идет, – крикнул наблюдательный пенсионер.

Несколько человек выглянули из купе и увидели, как из тамбура появился ни о чем не подозревающий очкарик. Двое здоровых мужчин, тут же сориентировавшись, двинулись ему навстречу. Что-то в них насторожило очкарика. Он остановился на полдороге, внимательно оглядывая мужиков. Почуяв опасность, дернулся назад и побежал. Но мужики уже ждали этого и ринулись за ним. У тамбурной двери они схватили очкарика за шиворот и поволокли в вагон. Он попробовал пару раз дернуться в их руках, но, почувствовав, что это бесполезно, затих.