Справиться с ними Ларин не мог. С Тимошевским у него были долгие беседы о мафии носильщиков, но начальник отделения милиции только разводил руками – нет фактов. Да, знаем, видим, следим, как только попадутся, так сразу…

Больше того, носильщики обнаглели уже до того, что могли сами перекрывать входы и выходы из вокзала. Они, собственно, были хозяевами того, чего хозяином считался как раз Ларин. Это был долгий и муторный конфликт. И разрешения его видно не было. Время от времени Ларин вызывал бригадира и делал ему какое-то несущественное замечание. Если тот принимал это покорно, Ларин его отпускал.

Если возражал – а именно это Ларину и было нужно, – Виктор Андреевич бушевал и вкатывал бригадиру очередной выговор с занесением. Три таких выговора – и он увольнял бригадира. Хоть так он давал понять веселым и бойким ребятам носильщикам, что хозяин здесь все-таки он. Последний бригадир, татарин Рамиль, пока что все его замечания выслушивал покорно. Но Ларин понимал, тот уже готов сорваться, и ждал. Теперь вот Рамиль вообще игнорировал его вызов. Только Собинова то и дело дергала Рамиля. За это он ей был благодарен, а вот за своенравности, за вольные ее обращения с информационным текстом благодарен не был. Сегодня же выкроит минутку и устроит бывшей актрисе разнос. Да что там – просто уволит ее.

– Сегодня разговаривать с бригадиром не буду. А завтра чтоб как штык. Так, что у нас еще? – спросил устало Виктор Андреевич.

– Вот, бумаги от экономиста. Это по задолженности компании «Голдрейлвэй».

«Умница, хоть и полная дура, – подумал о секретарше Виктор Андреевич. – Именно об этом я и хотел узнать. Нет, справедливости ради надо сказать, что Ольга все-таки не полная дура, а дура с интуицией. А последнее у женщин иногда вполне может заменить ум».

– Значит, так – Вадима Саперова вызови ко мне!

«Надо с этими фокусами кончать! И решительно!» – давно уже такие мысли были в голове у Виктора Андреевича.

– Я звонила – он еще на работе не появлялся, – доложила секретарша.

"Орел, – возмутился про себя Ларин. – Уже первый час, а ему хоть бы что.

Наворотил тут дел и шатается неизвестно где. Хотя, наверное, просто отсыпается – накувыркался ночью с Лариской", – грубо и вместе с тем мучительно подумал он о неприятной ему связи дочери и Вадима.

– Виктор Андреевич, – залепетала секретарша. – А как быть с вашей женой?

Ведь если она приедет сюда, я не смогу не пустить ее в кабинет. Вы же сами это знаете…

Ларин рассеянно посмотрел на Ольгу и, не удостоив ее ответом, скрылся в своем кабинете. Уже сидя за своим столом, он опять вызвал секретаршу по селектору:

– Оля, что там львовский поезд?

– Полчаса назад уточняла – движется по расписанию.

– Хорошо. – Он отключил связь.

И тут же снова раздался звонок селектора.

– Да что такое? – недовольно спросил он секретаршу.

– Виктор Андреевич, вам дочь звонит, – настороженно проговорила Ольга. – Соединять?

– А ты как думаешь? – неожиданно спросил начальник, подавив тяжелый вздох.

Все-таки достали его сегодня домашние.

– Ой, Виктор Андреевич. Делайте, как вам лучше, – ушла от прямого ответа секретарша.

– Кто же знает, как оно будет лучше? – невесело усмехнулся Ларин. – Соединяй давай.

– Папа, ты че, обалдел совсем? – сразу стала «наезжать» Лариса. – Ты что с матерью делаешь? Или какая-то шлюха может перечеркнуть маме всю жизнь? Ты кто – старый кобель?

– Да как ты со мной разговариваешь, соплячка? – возмутился Ларин.

А про себя подумал:

«Ну что за гадская манера у жены – пользоваться запрещенными приемами и подключать к вопросам, касающимся только их двоих, дочь».

– Разговариваю так, как ты себя ведешь, – отпарировала дочь.

– Не лезь не в свои дела, я тебе еще раз говорю. А матери передай, что если она будет втягивать тебя в наши дела, то я поведу себя уже по-другому. Ты меня слышишь?

– Я ваша дочь. И все, что происходит между вами, касается меня в первую очередь. – Голос Ларисы дрогнул. – К тому же, папа, я уже взрослая и все понимаю. Ты мог бы со мной хоть раз поговорить по душам. Все-таки я тебе не чужой человек.

– По душам, – огрызнулся Ларин. – А она у тебя есть, эта душа?! Ты лучше бы со своим хахалем по душам разобралась.

– А вот это тебя уже точно не касается.

– Ага, значит, то, что происходит у меня с матерью, тебя касается, а что происходит у тебя с дружком, меня не касается. Ты лучше бы отыскала своего бойфренда. Где его носит в середине рабочего дня?

– Папа, почему ты так не любишь Вадима? – сухо спросила Лариса.

– Да потому, что он подонок! И мне жуть как обидно, что именно такие нравятся моей дочери.