"Вон для чего он ко мне прилип - на выпивку с меня вытянуть, - подумал Маркел Николаевич, и тут ему невтерпёж захотелось вина.
– Ладно, угощу не разорюсь, разливное дорого не стоит".

Всё же он возразил с видом сдающегося:

– Я же на мотоцикле...

– Стакан этого винишки - ерунда. И никто тут на дороге вас проверять не будет!
– убеждённо заявил Олег, позвал официантку: - Красненького два графина нам!

Выпили под второе блюдо - гуляш. Маркел Николаевич, поглощая его с аппетитом, сказал:

– Мясо, само собой, подтибрили, но в меру. Кусочки без жил есть.

– И то хорошо, - поддержал Олег, - воруй, но честь знай.
– Он откусил хлеба, обмакнув его в соус, продолжил: - Мне один завстоловой рассказывал: слежу за всеми, чтобы не уносили домой. Такой порядок! Сам в столовой ем одно мясо. Ни хлеб, ни гарниры - только мясо!

"А если оно от облучённой коровы? Высказать им?
– подумал Маркел Николаевич.
– Наверно, слышали о Тоцком испытании". Внутренний голосок шепнул: "Скажи, и дойдёт до тех, у кого на это уши востры, какие разговоры ведёшь - живо приберут тебя". Он представил Кережкова, улыбнулся про себя: "Вот кто пусть ведёт агитацию, коли я ему полную безопасность дал".

Приняли ещё по стакану, доедая гуляш. Паша проговорил:

– А я одного знал - красной икры хоть сколько сожрёт. Для интереса разбудили его средь ночи, показали литровую банку икры - будешь есть? И он ел.

Неделяев усомнился:

– Когда же у кого было столько икры, чтобы для интереса её скармливать?

Паша молчал, видимо, соображая, как объяснить. Олег улыбнулся, подмигнул Неделяеву:

– Что сметану жрал - в это я поверю.
– Посмотрел на часы, сказал Паше: - Время попутку ловить. Давай!

Тот встал, быстро вышел. Олег налил вина Неделяеву и себе:

– Нас ещё десерт ждёт!
– повернул голову к подходившей с подносом официантке, хохотнул: - Гляньте - оладьи со сметаной!

Маркелу Николаевичу весело не стало, ему уже всё не нравилось. "Уголовники!
– будто хлопнул его кто-то по лбу.
– Этот Паша проговорился - вывезли склад и обжирались икрой. А ко мне они прилипли из-за мотоцикла, из-за ружья и портфеля - думают, в нём деньги".

Он больше не пил, молча ел оладьи, посматривал на евшего за соседним столом Мишаню. Тот, почувствовав, поднял от тарелки глаза - в них мелькнуло холодно-расчётливое выражение, с каким забивают животное.

Маркел Николаевич думал о пистолете в заднем кармане брюк, который, несомненно, выручит, и о том, что здесь они не нападут. Слушал детину, говорившего, что в тундре, где он работал, в столовых всех посёлков - оленина. "Ты там после лагерного срока бывал", - сказал мысленно Неделяев. Он решил ждать, когда его новые знакомые уйдут. Если захотят мотоцикл угнать, при звуке мотора успею, мол, выбежать, поднять тревогу.

Стали рассчитываться с официанткой. Маркел Николаевич, заплатив за еду, спросил, сколько с него за два стакана вина, и аккуратно отсчитал монетки - желание угощать пропало. Олег и Мишаня оставили мелочь официантке. Видя, что Неделяев не торопится встать, они сидели развалясь, допивали вино. Летали мухи, и Олег сказал: один его знакомый в столовой, где много мух, поймает рукой одну-две и в рот.

– Я, говорит, их хоть сто проглочу, - рассказчик сгримасничал.
– Тьфу, гадость!

Неделяев помалкивал, размышляя, что они предпримут. Окна были открыты, снаружи замер распаривающе-жаркий, без ветерка, ленивый день, в помещении, где становилось душновато, зависла нудная тревожность.

Резко распахнулась дверь - вернулся Паша:

– Попутка ждёт! До Славкино нас подбросит.

Олег вскочил из-за стола, бросил Неделяеву:

– Хорошего вам!
– догнал вышедшего наружу Пашу.

Мишаня, подхватив с пола мешок, выбежал следом. Маркел Николаевич, боясь за мотоцикл, подозревая, что о попутке наврано, взял портфель, ружьё в чехле и тоже покинул столовую.

Площадь перед ней прилегала к дороге, на которой стоял ГАЗ-51. Детина сел в кабину к шофёру, двое других влезли в кузов, грузовик сорвался с места - через полминуты он ещё виднелся на идущей на изволок дороге.

117

Тянущее каждый мускул напряжение медленно отпускало Неделяева. Он уселся на мотоцикл, всё ещё возбуждённый опасностью, и тут будто почувствовал чужие пальцы на горле: "Они сойдут с машины и будут меня поджидать на дороге. Потому детина и спросил, куда я еду, чтобы на попутке опередить".

Он достал из сумки свёрнутый плащ, надел и, выехав из села, притормозив, переложил пистолет, сняв его с предохранителя, из заднего кармана брюк в карман плаща. Навстречу прошёл тяжело гружённый студебекер, пыль улеглась, стало опять тихо. Маркел Николаевич послал BMW вперёд в гору, дорога повела по плоской вершине увала, местность по сторонам была изрезана узкими оврагами, на краю одного паслись овцы. Жара пощипывала лицо мотоциклиста, одежда под плащом набралась пота и досаждала.

Дорога пошла под уклон, едущий оказался в седловине, склоны по сторонам были каменистыми, поросли редкими кустами. Неделяев, остерегаясь засады, замечал - там не спрятаться. Его обогнала "победа", он приближался к повороту за холм и, когда обогнул его, то чуть не нажал педаль тормоза. Впереди метрах в двухстах, на мосту через озерко или болото, стояли они и смотрели не таясь. Он ещё ранее полагал, что у них в мешке есть оружие - если пистолет, то он сейчас у кого-то за поясом.