Через пару дней пришло письмо от сына. Нашёлся подходящий обмен: равноценная квартира в городе Кузнецке Пензенской области. "От наших мест далече и нигде там ничего ненужного", - осторожно сообщал сын. Маркел Николаевич, довольный, улыбнулся. "Ненужное" - это что-либо подобное взорвавшемуся заводу в Сороковке.

Сын съездил в Кузнецк, обо всём договорился с хозяевами квартиры, теперь готовился к переезду и повторил обещание: "Сразу же буду искать дом на продажу для тебя".

Благодаря сына в ответном письме, Маркел Николаевич уведомил его о кончине Анюты: "в свидетельстве о смерти написано, что смерть наступила от инфаркта вследствие рака поджелудочной железы". Тут вновь обострился страх за себя, не давал взяться за рукопись.

Когда полегчало, озарила творческая находка. Спасшийся от ненавистников Кережков должен пуститься по миру на мотоцикле BMW R75, обличая акул империализма, и - Неделяев издал смешок - "наших добрых" акул. Те и другие, видя в простых тружениках Земли массу сусликов, хотят с помощью атома сделать своей монополией всю Землю. Но миллиард людей, если их просветить, не допустит такого.

Однако позволят ли монополисты обличать себя? На это Маркел Николаевич нашёл что сказать: "Я пишу в жанре научной фантастики". Потому он придумает нечто эдакое, что никому не даст пальцем тронуть человека на мотоцикле. Предполагаемый выход он оставил на потом, пока же принялся за обличения.

Он снабдил Кережкова листовками под обращённым к людям заголовком "От вас скрывают!" В них сказано о подготовке к испытанию атомной бомбы на населении своей страны и о самом испытании. Затем было размножено, какие последствия лицезрел автор и о каких слышал.

В листовках под тем же заглавием раскрывалось, что в засекреченном городе Челябинск-40 взорвался завод, делавший заряды для атомных бомб. Облако, состоявшее из веществ, несущих медленную смерть, проплыло над озером Иртяш, над домом отдыха. Над сколькими населёнными пунктами, задавался вопросом автор, проплыло оно?

Автор предположил, что взрывы ожидают своего часа и на других заводах, которые занимаются атомом, выпуская его не только для бомб, но и, например, для атомного ледокола "Ленин", а также для чего иного похожего. "Нельзя верить хитрым сказкам про волшебную пользу атома", - написал Маркел Николаевич.

Работа заняла не один вечер, и, когда, как бы в листовках, главное было сказано, земля подсохла, май переходил в лето, коварно внушая, будто всё цветёт и радуется жизни, в которой не будет появления на свет двухголовых телят, котят с зачатками крыльев вместо лап, не будет рождения детей с лучевой болезнью.

Неделяев повёз другу продолжение книги. Из дома под шатровой крышей вышел человек, по виду не из мелких сошек, спросил инспектора милиции деловым тоном:

– Какой вопрос ко мне?

– А где Борисов?
– ответил вопросом Маркел Николаевич.

– Я принял его хозяйство, - сообщил человек.

Неделяев несколько растерялся.

– Он мне говорил, что на пенсию выйдет и уедет на юг...

Новый лесничий кивнул.

– Он так и сделал.

Маркел Николаевич забормотал:

– Так, так, так... со всем семейством, значит? А куда, не скажете?

Человек чуть прищурился, припоминая.

– Кажется, в Анапу.

Неделяев как будто бы слышал название. Спросил:

– Что это?

Новый лесничий улыбнулся.

– Город на черноморском берегу, - и добавил: - Извините, я занят, обустраиваюсь. Чем-нибудь могу помочь?

Маркел Николаевич развел руками, поблагодарил:

– Ну, хоть буду знать, где он. Дружили мы.

Развернул мотоцикл, дал ходу, ощущая голодное посасывание в желудке: впервые за столько лет возвращался этой дорогой, не пообедав. Думал о друге с обидой: "Прощальной записки не послал!" Тут кольнуло - а не заболел ли он тем самым, чего боялся и чего я боюсь? В таком случае, если об отъезде писать, то надо сказать и о болезни, а это - растравление души.

Маркел Николаевич перестал серчать на друга. Мотоцикл съедал километры, сильный встречный ветер нагнетал упрямство решения: надо смазывать пятки салом! Вон Борисов-то как опередил. Нечего ждать, когда сын переберется в Кузнецк, дом для покупки можно и самому найти.

114

Приехав к себе, поев, Маркел Николаевич прикинул, что он возьмёт в новое место обитания. Тут опять заболела голова, он обмотал её мокрым полотенцем и обратился к своей книге.

Новые листовки, которые получил Кережков, били призывами: "Люди, мы не суслики, чтобы сидеть в норах! Все на улицы! Даёшь запрет атома!" Маркел Николаевич нашёл уместным эсеровский лозунг "В борьбе обретёшь ты право своё!" и написал, что он напечатан всеми прописными буквами. "У акул любой масти отнимем монополию власти!" - добавил от себя.

Утром поехал в Сорочинск, подал рапорт об увольнении со службы, объяснив: потерял двух жён, в свои немолодые годы одинок, разбит и хочу поселиться рядом с сыном, который переезжает в Пензенскую область. Ему сказали: "Смотри, совсем не спейся!" И ещё он услышал: "Родину, значит, кидаешь?" Тогда он, имея в виду не то, что он покидает здешние родные края, а то, что его герой вынесется за пределы СССР, произнёс: "Да, приходится покинуть Родину - планета больше неё!" На него посмотрели с выражением: "С твоей головой всё ясно".