Третий снаряд разорвался ближе к батарее, её пушки стали отвечать, потом смолкли, и стало тихо. Ездовой из давно служивших крикнул другим:

– А вы думали - конец света будет?!

Один из пареньков захохотал, как дурак, и тут же во всю грудную силу извергли взрывной хохот другие - с ними и Маркел.

На другой день, после ночёвки в селе, он улучил миг - воткнул в снег палку, привязав к ней пучок соломы, и с тридцати шагов, стоя, прицелился из своей "гра". Попал второй пулей.

32

Наступление с задержками, но продолжалось. Как-то на марше в метель, когда Маркелу были видны только сани, за которыми он держался, впереди и по сторонам застучали выстрелы. Обоз встал, вдоль вереницы саней бежал красноармеец с винтовкой, остервенело кричал:

– Завор-рачивай!

Маркел повернул лошадей вправо, они, сойдя с дороги, стали вязнуть в снегу. Сквозь ветер и густо летящие снежные хлопья прорывались крики других ездовых:

– Куда ехать?!

– Где кто - не видно!

– Войска наши где?!

– Беляки с тыла зашли!

У Маркела от ужаса стянулась кожа головы под папахой и на лице, он осадил запряжку, схватил винтовку и, проваливаясь в снег, обошёл вокруг воза. Мимо потащились развернувшиеся розвальни и тоже встали, выстрелы теперь доносились непонятно откуда, сыпало и мело так, что далее двадцати шагов всё тонуло в невиди. И вдруг у самой головы садняще пропела пуля - Маркел бессознательно пригнулся, мгновение спустя дошло: понять, с какой стороны стреляют, чтобы укрыться за санями! Несколько пуль звучно пронзили круговерть метели над возом, дёргающий за сердце посвист повторился, дважды хряско щёлкнуло по дереву - по другую сторону розвальней, и ездовой прилёг там, где был.

Выстрелы стали реже, лошади стояли смирно, осыпаемые белыми пухлыми хлопьями. Маркел лежал в снегу, мучительно напрягаясь каждым мускулом и нервом, ни о чём не думая, живя одной бессильно-надрывной тягой к спасению.

Ветер стих, открылось небо, в воздухе мелькали лишь редкие белые мухи. Парень поднял голову: вблизи стояли два воза, ездовые развернули их, собравшись было пуститься в обратный путь, но гнать коней, не видя куда, не рискнули и, как и Маркел, спрятались за санями. Весь обоз, в середине которого были розвальни Маркела, замер на занесённой дороге. К нему по полю, растянувшись в цепь, приближались солдаты, фланг цепи загибался к обозу, и ездовые закричали:

– На-аши!

Неделяев встал на ноги, глянул в противоположную сторону - шагах в двадцати осаживали коней всадники, их было немного, в глаза бросились погоны. Лошади, утопавшие в снегу выше колена, вставали на дыбы, поворачивались крупами к обозу. Всадники, по виду дутовские казаки, увидели цепь красноармейцев и спешили уйти. Один оказался ближе других, прямо напротив Маркела, тот заметил лычки на погонах, но не разобрал: две или три, это мог быть урядник или старший урядник. Весь осыпанный снегом, он натягивал поводья, запаренный конь всхрапнул - через миг Маркел, подхватив винтовку и стоя за возом, увидел конский хвост. Парень опёрся локтями на поклажу на санях, вдавил приклад в плечо, прицелился в широкую спину казака и мягко нажал на собачку. Почти одновременно с гулким выстрелом шинель посреди спины дрогнула, слетела щепоть прилипшего снега, а всадника будто потянули вбок и вниз, он сверзился с седла; лошадь удалялась без седока.

Маркел зарядил свою "гра", обежал воз, торопясь к упавшему, но вдруг настигло повелительное:

– Куда от саней?!

Обернулся: откуда ни возьмись, подъехавший верхом командир, привстав на стременах, выбросил руку в сторону запряжки:

– Поверни вперёд, не задер-рживай обоз!

Маркел забылся от обиды, что на совершённое им не обратили никакого внимания.

– Я старшего урядника сбил!
– крикнул гордо и зло.

– Ишь ты!
– рявкнул командир.
– Его из цепи сбили!

Ездовой ближних розвальней вступился за своего:

– Нет, товарищ! Это он приложился и срезал, я видел!

Командир, сидя в седле важно, истуканом, уставил взгляд в Маркела:

– Фамилия?

Парень назвал.

– Благодарность тебе, Неделяев!
– снисходительно объявил верховой.

Маркел поглядел на недвижно лежащего в снегу, другие казаки были далеко.

– Обойти они обошли, но мало их для боя!
– самоуверенно дал оценку Неделяев.

Командир не стал объяснять, что полусотня казаков, скорее всего, просто заплутала в метели и заехала в тыл к противнику.

Цепь красноармейцев подошла к возам, двое солдат направились к казаку, сражённому Маркелом. Он, терзаясь, что ему не дали подойти, крикнул им:

– Дышит?

– Труп!
– ответил красноармеец, начав вместе с товарищем раздевать убитого.

Ездовые понукали лошадей, обоз под присмотром командира двинулся, и Маркелу ничего не осталось, как влезть на облучок и взяться за вожжи.

33

Под солнцем по равнине неслись ручьи и ручейки, кое-где ещё виднелся сизоватый снег, остальное же пространство, где его не залило, жирно чернело. Пролетавшие вороны каркали по-весеннему возбуждённо. Колеи извилистой дороги были полны талой воды, кавалеристы первого эскадрона ехали по двое, приближаясь к пустой поскотине перед станицей. Сидевшие на изгороди мальчишки, как только увидели войско, попрыгали в грязь, побежали оповещать.