— Не припоминаю, чтобы произносил нечто подобное, — вкрадчиво ответил я.

— Это считать положительным ответом на мое предложение?

Я перевел глаза на Одина. Он смотрел на меня с нескрываемым разочарованием. Что ж, отец, сегодня я буду примерным сыном…

— Я не говорил, что мои подвиги в прошлом. Они всегда будут преследовать меня. Как и тебя все то, что ты сотворил, — я говорил медленно, чтобы было слышно каждое мое слово. — Я не отказываюсь от них. Но и к тебе примкнуть не спешу. Ты сам по себе. Я не буду тебе помогать.

Танос выпрямился, сидя на троне, вздохнул, а затем прищурил маленькие глазки под тяжелым шлемом.

— Я не буду уничтожать ваш мир. Сейчас. Но только для того, чтобы вы смогли в полной мере насладиться хаосом, который ждет все девять миров! И когда они, все, один за одним падут к моим ногам, я приду сюда вновь. И загляну в твои глаза, сын Лафея. Чтобы увидеть, как ты страдаешь. Ведь я уничтожу все, что тебе дорого.

— О, тогда тебе придется сильно постараться, все, что мне дорого, можно на пальцах пересчитать, — я знаю, что дать такой ответ было рискованно, но уверен, Танос своего решения не изменит.

Он лишь усмехнулся и, взглянув вверх, воспарил в небо, к чернеющему вдалеке кораблю Читаури…

— Отец! Что нам теперь делать?! — Тор бросился к Одину, а я к лежащей на земле Идунн. Смерть Богов — печальное зрелище. Особенно тех, к кому я относился более-менее сносно.

— Они забрали все камни, что у нас были! Танос точно знал, где их искать, — произнес Один, опираясь на Тора рукой. Похоже, что он тоже принимал участие в бою. — Я опоздал. Я не смог спасти Идунн и ее жриц.

На лице Богини застыло благоговейное выражение ужаса. Думаю, что она была рада умереть, защищая тайны Иггдрасиля, пусть и по большей части принадлежащие Асам. Жаль терять такую поддержку. Одним Божеством, которому можно доверять в стенах Асгарда, стало меньше. Я навсегда закрыл ладонью глаза Идунн.

— К такому штурму мы не были готовы, — тихо проговорил я.

— Было ясно, что он явится сюда. Я даже не предполагал такую численность его армии! Зачем ты отдал ему Перчатку?! — воскликнул Тор. — Зачем вы остановили меня?! Неужели ты страшился потерять наследников?

— Я боялся потерять сыновей! — с жаром ответил Один. Надеюсь, он сейчас избавит нас от своей пылкой речи, про родную семью и прочее, и так на душе тошно…

— Если бы он убил нас, то Асгард не лишился бы наследника, — решил я ответить. Брат с отцом непонимающе на меня уставились. — Ты от престола отказался, насколько я помню, сам же говорил, — махнул я на Тора рукой. — Все мои притязания ты, отец, наверняка посчитаешь не действительными, но… Тули носит под своим сердцем моего ребенка — наследника по праву. Зачатого под Священным Древом Иггдрасиль. Так же, как и Тор в свое время. Этого ребенка никто не сможет объявить незаконнорожденным.

Воцарилось молчание. Они наверняка посчитают это очередной уловкой с моей стороны, но на этот раз это не так. Официально браки у Асов давно не заключаются. Если кому-то нужен был повод, чтобы закатить пирушку, то на празднике просто воспевалось то или иное событие. А все формальности, из разряда «живите долго и счастливо», давно канули в лету. Если кто-то решался заявить о серьезности своих чувств, то Асы шли сюда, к Древу. Говорить о вечности свой любви можно только друг другу, остальным совершенно не важно, какие между вами чувства и насколько они долговечны. И только у корней Иггдрасиля могли совершаться великие таинства. Идунн говорила, что Древо благословляет пару, подарив им ребенка. Наверно, только эти ее слова никто не считал очередным бредом фанатичной чудачки.

— Наследник Асгарда, — проговорил Один, опустив взгляд в пол. Его все так же поддерживал Тор, который ошарашенно смотрел на меня. — Надеюсь, это не попытка сесть на трон самому. Ты уверен, что девица ждет от тебя дитя?

— Я чувствовал его. Я уверен в нем, в моем сыне — ответил я улыбнувшись. — Ты понимаешь, о чем я говорю.

— И ты позволил Тули сбежать, зная, что она носит твоего ребенка?! — воскликнул Тор. — Хорош отец! Тебе следовало сказать ей! Она бы ни за что не сбежала, зная о ребенке! Да и еще этот срок в неделю! Ты понимаешь, что если она просила считать себя погибшей, то и ее сын… Твой сын…

— Тули не мертва, — отрезал я. — Если бы это было так, то я бы узнал об этом. И не смей упрекать меня в молчании! Ты думаешь, я хотел рассказать ей! Я…

Мои слова прервал раскатистый звук рога стража. Хеймдалль трубит о вторжении. Неужели снова Танос и Читаури?!

В зал, прихрамывая, ворвался стражник с окровавленной головой под тяжелым шлемом.

— Всеотец! Двое обнаружены на Бивресте! — отчитался он. — Хеймдалль заметил их прибытие.

— Они вооружены? — спросил я.

— У меня нет такой информации, — тут же ответил стражник. — Они не похожи на нападающих. Известно только, что оба без сознания и возможно сильно пострадали.

Я быстрым шагом покинул зал Иггдрасиля, опережая идущих следом Одина и Тора. Еще никогда я не испытывал столько надежды, как сейчас…

POV Тули

Решение отправиться в свой мир пришло в голову спонтанно, но, как я успела уже убедиться на собственном опыте, именно такие решения, как правило, оказываются единственно верными. Я безошибочно перенеслась в ту келью, которая мне была нужна. Сейчас, после стольких событий, я больше не испытывала ноющего чувства на душе, при виде родных стен монастыря. Вообще, сложно описать те чувства, что копошились во мне, подобно рою змей. Абсолютная уверенность в своих действиях, переплетенная с откровенным страхом. На Земле в таких случаях говорят «глаза боятся, а руки делают».