Сообразив, что она напевает мелодию танго, Ирина остановилась, смеясь над собой. Развоевалась! И обернулась к ежу-мутанту.

Поскольку тот молчал, Ирина объяснила:

– Я учила танго сама, по… - она споткнулась на слове, не зная, есть ли тут такой предмет, как телевизор, и выговорила то, что он поймёт: - по книжке. Ну и смотрела, как танцуют другие.

– Ты очень страстно смотрела на воображаемого партнёра, - заметил фамильяр.
– Это кто-то знакомый? Твой жених? Муж?

Поскольку на бесстрастной черепашьей морде не дрогнула ни одна морщинка, девушка сочла нужным объяснить:

– Нет. У меня нет знакомых, с кем бы я могла танцевать. Но танго считается танцем страсти. Поэтому, танцуя его, играют в игру для двоих.

Мутант ничего не ответил на это, но глаз с Ирины не спускал, и эти глаза внезапно стали прозрачными и чуть увеличились, как будто ёж что-то понял.

– Дьявольщина… - проскрежетал он.
– Эта девка всё-таки выполнила свою угрозу!

– Лирейн?
– растерянно переспросила Ирина.

– Именно!
– рявкнул фамильяр.
– Она мечтала растолстеть, сбежать из академии и немедленно выйти замуж! А раз ты здесь… Значит, она сейчас на твоём месте!

Ирина, остолбенев, похлопала глазами и сделала вывод:

– Если она и впрямь деревенская, то Игорёше она понравится.

– Игорёша - это кто?
– уже деловито спросил фамильяр.

– Мой теперь, наверное, уже бывший жених, - рассеянно ответила Ирина, жалея, что не может связаться с Лирейн и объяснить все тонкости жизни в своём мире.

– Ты жалеешь?

Фамильяр не спросил, о чём она может жалеть, но девушка сразу поняла его.

– Ни капельки, - решительно отрезала она.
– Теперь объясни мне, куда я попала и что тут с вашими танцами.

Она нагнулась подобрать туфли и одновременно с улыбкой заглянула в глаза ежа.

– Ты знаешь моё имя, ведь мне придётся им здесь называться. А как зовут тебя?

– Керней.

– Замечательно. Красивое имя.
– Она снова осторожно уселась на траву, стряхивая соринки со ступней, чтобы надеть обувь.
– Ну, Керней, когда ты мне расскажешь, что здесь происходит и кто я по здешним меркам? А заодно… Что мне здесь вообще делать?

– Сначала я доведу тебя до твоей комнаты, - деловито сказал Керней, - а потом поговорим. И - шевелись поживей.

– Почему?

– Тебе, как самой плохой студентке академии, достался самый плохой фамильяр из тех, кого можно было выбрать. С заходом солнца я не могу оставаться среди людей.

– А ты, вообще, кто?

– Я сущность с тройным проклятием!
– гордо ответил Керней.

Ирине показалось, она услышала в ответе невероятно самодовольную… горечь. Керней покосился на неё.

– Чего хихикаешь? Выгляжу… - он помедлил, подпрыгивая впереди.
– Уродом?

– А я не знаю, как ты выглядишь, - сообщила девушка, спеша за ним и легко шагая в туфлях, которые чувствовала на ногах с удовольствием.

– Врёшь, - сказал фамильяр.
– Чтобы меня не обидеть. Ну и это неплохо. Та Лирейн меня постоянно дразнила. И ругались мы всё время.

– Не вру, - покачала головой Ирина.
– Просто ты другой.

– Не понял, - насторожился Керней.
– Это как это?

– Всё просто. Среди своих, таких же сущностей, ты, возможно, настоящий красавец.
– Ирина скептически оценила своё высказывание и добавила для ясности: - Ну, а я среди твоих сородичей наверняка выгляжу уродиной. Но это потому, что я тоже другая. Для них. А значит - и для тебя.

– Странно сказала, - проворчал фамильяр, но теперь-то девушка сразу сообразила, что ему нравится такая постановка вопроса.

Он будто прокатился по аллее и свернул на узкую дорожку, которая привела к двухэтажному дому. Радостно чувствуя своё поразительно легкое и послушное тело, Ирина побежала за ним по этой дорожке, легко летя на каблучках. “Если бы ещё не тяжёлое платье!
– подумала она, чуть не смеясь от восторга.
– А танцевать-то как хочется!” В пустом коридоре до самого конца по обеим сторонам находились одинаковые двери, слышались негромкие голоса и позвякивание посуды, и девушка внезапно забеспокоилась: “А если я здесь быстро наберу вес? Если от всей этой тонюсенькой роскоши ничего не останется - и снова превращусь в толстушку?
– И поклялась себе: - Ни за что! Это шанс, и я должна его использовать! Голодать буду, но не растолстею! Никогда!”

– Открывай!
– скомандовал Керней, остановившись перед третьей дверью от входа.

Ирина осторожно торкнулась в дверь, и та легко распахнулась. Керней вкатился первым, Ирина - следом и тут же закрыла дверь за собой.

Комната, представшая её глазам, потрясала: столько всякого тряпья, которое валялось где ни попадя! Одежда покоилась на табурете, свисала с дверцы открытого дощатого шкафчика, хохлилась на полу - у стены, небрежно громоздилась даже на столе, причём по соседству с книгами. Проходя мимо одной из двух кроватей, Ирина нагнулась прихватить кучку, чтобы положить её сверху на тот же табурет.