— Добрый вечер! — сделала Даша вид, что в этом доме не происходит ровным счетом ничего выходящего за рамки. — Полина Игнатьевна, а ужин для Антона готов? Я бы хотела сама ему отнести.

Кухарку словно подменили. От скорбного и обиженного выражения на лице не осталось и следа. Она подсочила со стула и заметалась по кухне, громыхая кастрюльками.

— Готово ли у меня? Да у меня тут столько!.. Дашенька, тебя он точно послушает и отопрет дверь. Надеюсь, с ним там все в порядке, с горемычным… Не бережете вы себя, дети. Ссоритесь по пустякам, треплете друг другу нервы. А ведь жизнь так коротка, и все болячки от нервов…

Она еще что-то говорила, но Даша уже переключилась на садовника.

— Андрей Федорович, а что-то это вы ходите с садовым инвентарем по дому? — характерно посмотрела на ломик.

— Да это так… — схватил дедок тот со стола, тоже вскочил и спрятал орудие за спину.

— Случайно прихватил. Пойду, снесу в сарай. Бывай, Полечка. Спокойной ночи, — бросил той в спину и посеменил с кухни.

Даша едва сдерживала улыбку, хоть вся ситуация в доме и не казалась ей смешной. А самое серьезное и ответственное ее еще только ждало впереди.

Вручив ей полный поднос, Полина Игнатьевна проговорила:

— С богом! — и даже перекрестила Дашу на дорожку.

От торжественности момента, а может, поднос был слишком увесистым, но ноги у Даши слегка подрагивали, пока направлялась к кабинету. Возле двери остановилась и прислушалась к тишине, царящей за ней.

— Антон, — позвала и повторила громче. — Антон, открой, пока я тут не рухнула, — нервно улыбнулась, понимая, как глупо это прозвучало. Но слова не шли в голову, а желание увидеть его превратилось в нестерпимое.

Послышался шорох, а потом и звук шагов. Даша ждала, что он спросит ее о чем- нибудь, подумает еще, впускать или нет в святыню, но дверь распахнулась, и она едва не умерла от счастья. Так и стояла, глядя на любимого во все глаза. Подмечала все: и щетину, и усталый взгляд, и темные круги под глазами. И то, как взлохмачены волосы, к которым она так любит прикасаться. Как же она любила его в этот момент! И еще больше радовалась тому, что в его глазах читает ответное чувство, что все страхи ее оказались напрасными.

Антон смотрел на нее так… как, наверное, никогда еще не смотрел. Взгляд его скользил по ее фигуре, а потом остановился на подносе. Молча он забрал тот и отнес на стол. Даша не могла заставить себя пошевелиться — так и стояла с другой стороны порога, следя за ним взглядом, пока он не взял ее за руку и не заставил переступить порог. Медленно, слишком медленно закрывалась дверь. А рука Даши все продолжала покоиться в его руке. И лишь потом он зажал ее между собой и стеной, склонился к лицу и прошептал:

— Мне показалось, что вернулся в прошлое, когда увидел тебя сейчас, в этом платье.

Он прижался к ее лбу своим горячим, и Даша испугалась, что у него температура. Но потом сообразила, что, должно быть, сама похолодела изнутри от волнения. И он узнал это платье, что волею судьбы ей пришлось сегодня надеть.

— Давай вернемся туда вместе, чтобы начать все сначала, — так же шепотом ответила ему Даша.

— Ты сделаешь мне массаж? Сейчас моя очередь, — почти слово в слово повторил он тогдашнюю фразу.

— Я буду всю жизнь делать тебе массаж, обещаю. Любой, какой ты только захочешь. Но если ты сейчас же не поцелуешь меня, то твоя личная массажистка умрет от разочарования.

— Нет, — тряхнул он головой и заключил ее лицо в ладони, заставляя посмотреть на себя. — Сначала скажи, что простила меня за все то, что натворил, — в глазах его читалась мольба, с какой он никогда и ни о чем ее не просил.

— Антон, я простила тебя сразу же, но поняла это позже. А потом просто боялась возвращаться. Думала, вдруг ты не хочешь меня видеть после всего, что наговорила. Ты не сердишься?

— Дашка! Ты самая невероятная девушка на свете! Как я могу сердиться на тебя? Когда с ума схожу от любви?

— И это взаимно! — расплылась она в довольной и совершенно счастливой улыбке.

— Сошлись два придурка и жили они долго и счастливо!

— Это значит, что ты все-таки выйдешь завтра за меня замуж? — коснулся он ее губ, но углублять поцелуй не стал. Антон словно проверял, действительно ли она рядом, не мерещится ли ему. От губ перешел к другим частям лица, лаская те теплыми и мягкими прикосновениями своих губ.