Оглядываться я не стал, и без того затылок дымился от прожигающего взгляда. Права была Октавия, нужно оберег какой-то нацепить, хотя ей-то они не сильно помогли.

Остановившись рядом с сестринским постом, я с интересом уставился на полную грудастую особу в белом халатике. Она стояла ко мне полубоком, приподнявшись на носочки, и искала что-то на верхних полках стеллажа. Средних лет, брюнетка, с колечком на безымянном пальчике. Мои губы невольно растянулись в улыбке, а глаза снова устремились к часто вздымающейся груди. Хотел уже рвануть к ней на помощь, а затем получить номер её тачфона, как заслуженную награду, и тут недоразумение на моих руках зашевелилось. Взглянув на Ольгу, я помрачнел: ну вот как можно быть такой мелкой и костлявой и при этом столько весить?

– Что вы делаете с пациенткой? – сестричка обратила на меня внимание и стремительно приближалась. – Куда вы её тащите? А ну, верните на место!

– Хотелось бы, но не могу, – с прискорбием сообщил я, пристраиваясь на углу стола, – мне бы вещички её забрать, красавица, а то очнётся – нервничать начнёт.

– Вы её муж? – женщина заметно смягчилась после ласкового обращения, но до полного взаимопонимания нам было еще далеко. А времени, как всегда, в обрез.

Тяжко вздохнув, я в последний раз с тоской осмотрел собеседницу, сосредоточился и снова повторил свою просьбу, добавив в неё толику своего дара.

– Вещи Ольгины принеси мне, солнце. И карту её давай сюда. Одна нога здесь, вторая там.

Зрачки медсестры расширились, дыхание участилось, на пухленьком личике появилось абсолютно безучастное выражение… Процесс пошёл.

Уже через две минуты я вместе с довеском в виде очень тощей девчонки и её шмоток покидал министерскую клинику. Голова начинала нещадно болеть: не зря Урвик запрещал пользоваться внушением хотя бы несколько дней.

Погрузив Ольгу на переднее сидение, я сел за руль своего потрепанного автокара и на минуту задумался: следовало решить, куда направиться сначала. Очень хотелось лично осмотреть место последнего преступления, возможно, даже тело того несчастного зомби удалось бы увидеть. Но, с другой стороны, Зуев наверняка рванет в отдел и будет караулить там, пока я не привезу свидетеля. Может и панику навести.

– Свалилась же на мою голову, – прикуривая, снова глянул на костлявое недоразумение рядом. Девчонка выглядела ужасно потрёпанной: русые волосы сбились в неряшливую капну, руки и ноги «украшены» многочисленными синяками и ссадинами, плечи и лицо покрывал слой грязи вперемешку с жадосом (желтой жидкостью – проводником магических ритуалов). Вспомнился ее взгляд, когда она навалилась на меня в палате Октавии – в огромных глазах явственно проглядывался страх вперемешку с надеждой. И эти ее слова «Мне важно уйти с тобой, иначе смерть», – умеет же девчонка вызвать интерес у противоположного пола.

Ладно, сначала Урвик. Пусть приведет в порядок это чудо в простыне.

Мотор завёлся только с третьего раза. Неприятно, но факт – кару снова нужен ремонт.

– Радио, – тихо проговорил я, выпуская кольцо дыма изо рта, – станция «город не спит». И погромче.

Тишина. Похоже, техника сегодня тоже против меня. Хреновый день, хреновые знакомства.

Спустя десять минут я выезжал на центральную улицу Зеи, до отдела оставалось чуть больше пяти километров, как вдруг чёртова девка подпрыгнула на месте и начала протяжно скулить. Одновременно с ней из радио понеслась довольно-таки тяжелая музыка. Не сказать, что меня легко вывести из себя, но в тот момент очень захотелось успокоить Ольгу на веки вечные.

– Радио выключить! – заорал я, перекрикивая популярного рокера и истерившее недоразумение с соседнего сидения. – Что за херня?!

Резко вильнув вправо, я затормозил и зло уставился на раскачивающуюся из стороны в сторону девчонку:

– Ты что, идиотка?

– У-у-у-у, – было мне ответом.

– Я понял. Нужно было карту твою еще в больнице просмотреть. Сам виноват. Твою ж мать, – нервно растерев уставшее лицо ладонями, я постарался взять себя в руки и, решив быть терпимей с жертвой обстоятельств, снова повернулся к ней лицом. И тут меня пробил озноб.

Ольга, выпрямив спину, сидела на прежнем месте и следила за мной глазами, в которых полностью отсутствовал зрачок. Белки на месте. А зрачков нет как не было.

Очень сильно захотелось выйти из кара и найти Зуева. Хочет её забрать – пожалуйста, пусть сделает одолжение!

Стонать девчонка не переставала, скорее даже наоборот: звук, рвущийся из ее глотки, нарастал с каждой минутой. Какое-то время я упорно молчал. (Просто не знаю, что говорят в таких случаях). Однако, когда моя новая знакомая начала переходить на ультразвук, пришлось действовать.

– Дорогуша, – очень отдалённо начал я, – как ты себя чувствуешь?

Она не затыкалась, отвечать тоже не спешила. Мой взгляд невольно метнулся к заднему сидению, где всё еще валялась изъятая у одного наркомана дубинка. Пришлось с силой мотнуть гудящей от боли головой, чтобы отогнать манящее видение решения всех проблем одновременно.

– Слушай, – прочистив горло, я повысил голос, – да послушай же меня, ты! Как тебя там! Эй!

– У-у-у, – подвывало это жуткое существо, весьма отдаленно напоминающее девушку, и совершенно не обращающее на меня внимание, – вмешиваться нельзя! Мне так жа-а-аль, но время пришло-о-о-о…