– После чего все огромное состояние покойного графа ди Вилльеж исчезнет невесть куда... – дополнила я слова мужчины. – Зная бестолковость графини, никто этому особо не удивится, а тем, кто вздумает выяснять, куда именно пропали денежки, можно заткнуть рот, как в прямом, так и в переносном смысле этого слова... А что произойдет, если развод еще не состоялся?

– В этом случае этому человеку будет поставлено условие: или супруг госпожи Милиссандры платит весьма приличные суммы графу Сюрей, или же будет пущен слух о том, что в действительности графиня никуда не сбегала, а была помещена мужем в поземную тюрьму, где, по приказу супруга, над ней издевались, мучили, и морили голодом. Как доказательство будет предоставлена пара-тройка писем, написанных рукой графини. Поверьте – эта безмозглая женщина подтвердит все, что ей скажут. Больше того: она начнет писать письма родным и знакомым с призывом о помощи, и о том, что в действительности она никуда не сбегала, просто с ней решил расправиться собственный супруг, причем делает это весьма жестоким образом. Там же будет расписано и то, как над ней, бедняжкой, заключенной в подземный каменный мешок, едва ли не ежедневно издевается проклятый граф ди Вилльеж!

– Чушь.

– Правильно, чушь, только чем более дико выглядит такая история, тем скорее в нее поверят. Письма же будут написаны столь жалостливо, что при их чтении у многих польются горькие слезы. К тому же богатство графа многих выводит из себя, так что семя упадет на благодатную почву. В общем, или граф будет постоянно платить, чтоб эта придуманная история не вылезла наружу, или же в каком-нибудь подземелье будет найдено бездыханное истерзанное тело несчастной графини ди Вилльеж, с которой жестоко расправился собственный супруг. А еще при ней найдется послание, которое умирающая страдалица сумела написать перед смертью. Представляете, какой будет скандал! Все забудут о давно и безнадежно загубленной репутации графини, и начнут жалеть убиенную бедняжку, тем более что она происходит из древнего рода, а ее простолюдин муж совсем недавно получил титул.

– В этой истории полно нестыковок.

– А кто там будет дотошно разбираться во всех подробностях? На поднявшейся волне общественного возмущения ничего не сможет сделать даже король, и будет вынужден отправить на плаху своего безродного приятеля, по какой-то нелепости носящего титул графа ди Вилльеж! Что же касается состояния графа и его детей, то будет создан опекунский совет, где, в числе прочих, будут и сторонники графа Сюрей...

Да я уже поняла, что бедные дети при любом раскладе останутся и без родителей, и без денег, и без крыши над головой. Ну, что тут скажешь? Я, разумеется, встречала в своей жизни беспринципных людей, но граф Сюрей – этот еще тот мерзавец! Что же касается супруга Милиссандры, то, хотя я его не знаю, но уверена, что этого человека надо спасать и от безголовой женушки, и от безмерно алчного графа Сюрей.

А этот человек, с которым мы сейчас гм... беседуем... За время сравнительно короткого разговора он несколько раз, по делу и без дела, упомянул о том, что граф ди Вилльеж, по сути, простолюдин, причем молодой человек говорил об этом с явной неприязнью и оттенком зависти. Похоже, наш собеседник происходит из довольно-таки захудалого и обедневшего рода, а потому изо всех сил рвется к власти, богатству и высоким титулам. Оттого и примкнул к графу Сюрей, надеясь подняться вместе с ним. Такие люди очень опасны, пойдут до конца. Впрочем, незаконнорожденный брат короля иных к себе и не приближает. А еще понятно, что этот человек – один из самых доверенных людей дорогого графа, потому как знает ой как немало! Правда, он не хочет осознавать того, что от таких вот шибко знающих людей в нужный момент частенько избавляются – в будущем без них жить спокойнее...

– Насчет графини все более или менее понятно... – продолжала я. – Сколько жрецов Вухуду в настоящий момент находится на «Рассветной звезде»?

– Один... – мужчина кивнул головой в сторону переборки. – Вместе со своим помощником. Остальные появятся завтра...

– Ну, раз речь зашла о цене за наши головы, то, значит, граф уже обсуждал нас, грешных...

– Было дело... – неохотно отозвался мужчина. – Конечно, жрецам Вухуду ничего не стоит отдать приказ о вашей поимке, вернее, этот приказ уже отдан, но повсюду идут разговоры о том, что вы демоны, и повелеваете всякой здешней живностью, даже самой опасной. Вот потому-то никто из местных жителей даже не пытается вас задержать – мол, никому не хочется связаться с демонами, ведь потом другие демоны сживут со свету того, кто решился пойти против них. А вот если вас поймают белые люди и передадут жрецам, то...

– Понятно... – отмахнулась я. Эти рассуждения я уже слышала, так что не стоило терять время на повторение. – Граф упоминал о двух деревянных дощечках. Что в них такого ценного?

– Толком не знаю... – просипел мужчина. – Вроде как с их помощью можно чего-то открыть и кого-то вызвать... Между прочим, здешние жрецы за возвращение этих дощечек обещают кучу алмазов. Конечно, не так много, сколько в свое время посулили за изваяние Вухуду, но тоже немало. Граф обещал расстараться, вернуть эти деревяшки. Он под это дело даже аванс у жрецов успел получить...

Н-да, граф Сюрей не нравится мне все больше и больше. Те две красивые дощечки, при помощи которых Грег пытался от меня избавиться, добыть вряд ли возможно. Их уже давно забрала Святая Инквизиция, и наверняка уничтожила – от подобных предметов святоши стараются избавляться едва ли сразу же, причем самым простым и надежным способом – отправляют подозрительную вещь в огонь. Кажется, граф Сюрей готов продать что угодно, и перешагнуть через кого угодно, лишь бы добраться до трона. Боюсь, при таком короле нашу страну вряд ли ожидает хоть что-то хорошее.

– Где сейчас находится графиня ди Вилльеж?.. – спросил Себастьян.

– Рядом с каютой графа... Что это?! Мы что, горим?!

Растерянность мужчины можно было понять – до нас донеслись крики, а вместе с тем внезапно стал ощутим запах дыма. Все верно – время вышло, и сейчас в трюме «Рассветной звезды» бушует пожар. Откуда тут взяться пожару? Да просто мы его и устроили.

Когда наша троица оказалась в грузовом трюме корабля, то в нескольких местах мы разлили особую жидкость, которую принесли с собой. Что именно это была за жидкость в плоских глиняных сосудах – этого я не знала, но, по словам Себастьяна, она очень способствовала горению, за это он ручался головой. Там же, посреди этой разлитой жидкости, поставили свечи, и зажгли их. Остальное просто: как только свеча догорает, и огонь попадает на эту горючую жидкость, так она моментально вспыхивает, и затушить ее очень сложно, тем более что к этому времени жидкость уже наверняка впиталась в дерево. Если учесть, что эту чуть тягучую жидкость мы разливали очень аккуратно, и в то же время старались плеснуть ее повсюду, то можно предположить, что площадь возгорания будут очень большой. Этот пожар не затушишь при всем желании. Конечно, днем нечто подобное у нас вряд ли бы получилось – слишком много народу на корабле занимается своими делами, но сейчас глубокая ночь, почти весь экипаж спит, в грузовой трюм никто не сунется... Так что вряд ли можно ожидать от растерянных людей организованного тушения возникшего загорания. К тому же люди еще только-только проснулись от криков, и еще толком не понимают, что происходит. А вот на панику, которая обязательно должна возникнуть, мы очень рассчитываем...