Подобные мрачные мысли роились весь день, отравляя существование.

А ближе к вечеру на кухню, где я варила себе ромашковый чай, ввалилась перепуганная служанка. На ней лица не было, полотно и то румянее.

— Госпожа Гилах, ваш супруг!.. — только и выдохнула она.

Сердце ёкнуло, предчувствуя беду.

Лишь бы не умер!

Рука машинально метнулась к животу. Чёрт, уже жесты беременных!

— Да что с ним, дурёха?! — опомнившись, ухватила служанку за плечи и хорошенько встряхнула.

Меня же родимчик хватит!

— Он, он…

Ничего членораздельного изо рта девицы не вырвалось, пришлось рыкнуть:

— Веди!

Кое-как повязала чепец, подхватила накидку и поспешила за служанкой. По дороге узнала, что та узрела благоверного случайно, на тот момент у него уже имелись проблемы. Только вот какого размера? Служанка никак не могла определиться со степенью увечий.

Девица привела к Рыночной площади. Там собралась изрядная толпа, подбадривая кого-то криками.

Слышались ругань, лязг оружия и пахло палёным.

Растолкав локтями зевак, поняла, лучшее средневековое развлечение — мордобой. А ещё лучше — убийство.

Свен сдержал обещание и собирался укоротить Андреаса на голову. Потный, сбросивший рубашку, чтобы не мешала, он атаковал, подозрительно пряча левую руку за спину. Сначала подумала, она ранена, но потом поняла: бережёт для кинжала или магии.

На щеке у мужа красовался порез. Этим, к счастью, его увечья и заканчивались.

Не менее потный и растрёпанный Андреас, тоже голый по пояс, защищался и контратаковал.

Ой, плохо дело! Ярость застилает глаза, как бы Свен не поплатился!

С минуту молча наблюдала за тем, как противники сходятся, как поёт сталь, а потом издала крик вопиющего в пустыне:

— Почему их никто не разнял?

С таким же успехом могла промолчать.

Меня толкнули в бок, попытались оттеснить от импровизированной арены, но я уходить не собирать. Лезть под горячую руку поклонников тоже.

Ой, мамочки!

Оказалось, быть зрителем тоже опасно. Нож, брошенный Андреасом, едва не отрезал ухо бородатому мужику. После этого толпа отхлынула, я в одиночестве осталась на передовой. Банально не успела отшатнуться.

— Пошла домой! — не оборачиваясь, приказал Свен.

Пируэт, и теперь черёд Андреаса упражняться в ловкости, уходя от рубящего удара. Чуть без руки не остался!

— Она ко мне домой пойдёт, крыса! — сквозь зубы сплюнул Андреас. — Что б ты ещё в тюрьме сдох, Гилах!

— А ты у чернокнижника в лапах, — прорычал рассвирепевший Свен, тесня противника к телегам с тюками неизвестного происхождения. — Кровью заплатишь за её слёзы. Ира, домой!

Я и шагу не сделала, застыла, напряжённо всматриваясь в пальцы Андреаса. Отчего-то ничего другое сейчас не интересовало, только когда он прибегнет к магии. И стоило заметить искорки, истошно завопила, обращая на них внимание Свена.

Муж ударил сам, без подготовки, с размаху.

Поверьте, это страшно. Разум соображает уже после того, как происходит действие.

Стон Андреаса, и тот припадает на одну ногу, держась за локоть. Из-под пальцев сочиться кровь. Но Свен не касался его мечом. Или касался? Или магия? Пожалуй. В воздухе странный запах, будто после грозы.

Народ за моей спиной притих и начал растекаться по улицам, то есть банально сбежал. Магия — это серьёзно, не удар меча.

— Давно мечтал! — осклабился Свен и, шагнув к противнику, замахнулся.

Лезвие меча метило в горло.

Сверкнула сталь.

У меня перехватило дыхание.

Вот сейчас голова Андреаса скатится к ногам победителя, будто срубленный кочан капусты.

Руки тряслись. Время замедлилось в тысячу раз.

Но Андреас увернулся, перекатился по мостовой и контратаковал. Меч едва не вспорол Свену живот. Тот слишком увлёкся местью.

Малайонец пружинисто вскочил на ноги и, превозмогая боль, потянулся раненной рукой к поясу. Что у него там? Нож? Сейчас метнёт, как в «Графине де Монсеро».

Меч Свена со звоном отскочил от воздуха. Щит? Ого, игры кончились.

— Остановитесь! — предприняла ещё одну отчаянную попытку предотвратить кровопролитие. — Вы из-за меня дерётесь, так меня и слушайте!

— Ира, не мешай! — сошлись во мнениях противники, только Андреас Иранэ назвал.

Ну уж нет, мальчики, пусть тут и Средневековье, но молчать не стану. И фиг, куда уйду!

— Прекратили оба! Идиоты малолетние! — перешла на визг. — Один ревнует, другой думает, будто я к нему вернусь. Да через мой труп, Андреас! Всё, раскрыл глаза.