— Ну что, все вроде бы в порядке, — говорит врач некоторое время спустя. — Ваш муж прав. У вас мальчик.

Ли начинает плакать. Настоящие мужские слезы. Он кладет голову мне на плечо, и я прижимаю его к себе.

— Все хорошо, — шепчу я. — И дальше все будет хорошо.

Я говорю это ему, я говорю это «Г», и — самое главное — я говорю это самой себе.

Позже мы сидим в автомобиле Ли, таращась на черно-белую распечатку. Анджела предлагала нам попросить сделать трехмерное изображение. Она показывала мне на своем планшете, как выглядят подобные изображения, но я подумала, что все они похожи на Добби из фильма про Гарри Поттера. Поэтому я сказала, что двухмерного изображения будет вполне достаточно.

Его и вправду достаточно. На распечатке отчетливо видно, что это «Г». Хотя это и странно, но я узнаю его по той фотографии, которая будет сделана в будущем. Это все равно как переместиться назад во времени. Жаль, что я не могу стереть будущее со своей головы и быть сейчас просто счастливой.

— Он идеален, — говорит Ли. — Да, именно идеален.

— Я знаю. Мне очень нравится его маленький носик.

— Видимо, его носик похож на твой.

— Нет. Наш малыш во всем похож на тебя.

— Теперь мы знаем, что это мальчик, — говорит Ли. — Мне можно уже начинать предлагать имена?

Я чувствую, что мои пальцы сдавили листок бумаги сильнее.

— Да, можно, — говорю я. — Соглашусь ли я с каким-нибудь из них — это уже второй вопрос.

— У меня есть только один вариант, — говорит он. — Ты, возможно, помнишь. Это — Гаррисон.

Я, тяжело сглатывая, киваю. У меня, похоже, появляется еще один шанс. Возможно, я все еще могу изменить ход событий. Но я боюсь, что, если предложу другое имя и Ли согласится на него, Гаррисон на белый свет не появится. Может быть, с этим ребенком что-то случится и я потеряю его. Сейчас я, по крайней мере, знаю, что мальчик с именем Гаррисон точно будет жить в будущем — пусть даже меня в этом будущем и не будет.

— Гаррисон — это замечательно. А может, давай пока будем называть его по первой букве — «Г»? Я не хочу, чтобы люди знали его имя, пока он не родится.

— Не возражаю, — пожимает плечами Ли. — По-моему, это даже прикольно — держать что-то в секрете аж до самого рождения.

Я улыбаюсь ему. У меня такое ощущение, будто я выиграла для себя еще немного времени. И теперь мне нужно использовать это время с умом.

Ли высаживает меня возле подъезда нашего дома. Он договорился, чтобы мне сегодня дали отпуск на полдня — на тот случай, если наше пребывание в клинике затянется. Кроме того, я ему сказала, что хотела бы заглянуть после клиники домой, привести себя в порядок и переодеться.

Уезжая, он машет мне рукой. Он сейчас едет на встречу с клиентом в город Харрогейт. Я захожу в дом через парадную дверь и нажимаю кнопку, чтобы вызвать лифт. Тот приходит почти сразу же. Я захожу, и двери лифта закрываются. Я кладу ладонь на свой выпирающий живот и глажу его.

— Я вижу тебя, «Г», — говорю я. — Я теперь точно знаю, что ты там. И я жду не дождусь встречи с тобой. Я буду очень хорошо о тебе заботиться. Обещаю.

Двери открываются. Я выхожу и, вынув из кармана ключ, вставляю его в замок и отпираю дверь. Я кладу свой рюкзак на пол в прихожей, все еще держа распечатку с изображением «Г» в руке. Иду на кухню, намереваясь прикрепить листок с помощью магнитика к холодильнику. Я буду такой же, как и все другие беременные женщины в нашей стране. Я буду самой что ни на есть нормальной, и это будет самая обычная беременность. Я буду делать всю ту сентиментальную чепуху, которую делают другие женщины, потому что все, чего я сейчас хочу, — так это чтобы все было нормальным.

Дверь ванной открывается. Я чувствую, как внутри меня все похолодело. Из ванной появляется темная фигура, несущая что-то в руках, и я вскрикиваю. Я вскрикиваю так громко, что этот звук, вырвавшись у меня изо рта, еще долго вибрирует где-то внутри. Я слышу, как кто-то ахает и что-то роняет, а потом вижу пристально смотрящую на меня молодую худощавую женщину в хиджабе. В ее темных глазах — испуг.

— Извините, — говорит она на чуть ломаном английском. — Это я, ваша уборщица. Я вовсе не хотела вас пугать.

Я киваю ей, тяжело дыша, и жду, когда ко мне вернется дар речи.

— Все в порядке, — говорю я, наклоняясь, чтобы поднять щетку, которую она уронила, и передаю ее ей. — Я забыла, что вы будете находиться здесь.

— Спасибо, — говорит она, беря у меня щетку. — Вы — миссис Гриффитс. Я видела вас на фотографии. — Она показывает в сторону гостиной. — Простите меня за то, что я смотрела, но это очень красивое платье.

— Спасибо, — отвечаю я, и мое дыхание снова становится нормальным. — Пожалуйста, называйте меня Джесс.

Она вытирает руку о фартук и протягивает ее мне:

— Рада с вами познакомиться. Меня зовут Фарах.

Ноябрь 2008 года

Когда поезд трогается с вокзала в Лидсе, вагон, в котором я нахожусь, полностью забит пассажирами. Я поехала в Лидс сразу после окончания занятий в школе, чтобы купить подарок Сейди на ее день рождения, но теперь я жалею, что не подождала до уик-энда. Я обычно не езжу на транспорте в час пик. Мне не нравится ощущение, что чье-то тело прижато ко мне. Я не хочу делать вдох в тот момент, когда стоящие рядом люди делают выдох. Мне нужен собственный воздух, свое собственное пространство.