–  А я-то думал, мы едем на Гавайи, будем тестировать мой новый подводный аппарат, - забрюзжал Костас.
– Повалялись бы на пляже, подыскали бы симпатичный бар, крытый пальмовыми листьями…

–  Сначала придется сделать небольшой крюк, - сказал Джек.

Костас смерил его долгим взглядом.

–  Крюк, ну как же.

Джек посмотрел на танцующую якшиню, потом на черепок с древней надписью. Рамая. Аккуратно вернув артефакт на место, он повернулся к остальным:

–  Что ж, если вы готовы, то можно трогаться. Чем раньше вылетим, тем скорее мы с Костасом узнаем, что такое ты от нас прячешь.

Хибермейер взял кейс, Джек и Костас взвалили на плечи рюкзаки, сложенные возле палатки. Айше достались портфель и сумка. Помахав на прощание рабочим, они начали спуск к вертолету. Хибермейер на какое-то время опять ушел в себя, но вдруг остановился, опустил кейс и посмотрел на Джека.

–  Мы тут разговваривали о нашей лодочке, и я кое-что вспомнил. Ведь, если не ошибаюсь, с югом Индии связана история твоей семьи? Кажется, твой прапрадед был солдатом и что-то такое нашел в джунглях? Когда мы ходили в школу, ты часто об этом рассказывал и говорил, как бы тебе самому хотеось там побывать. Насколько помню, те события произошли где-то в Тамилнаде, на склонах Восточных Гхат. Это не так далеко от Арикамеду.

Джек ответил пристальным взглядом.

–  Ты прав, я всегда мечтал природнять завесу над этой тайной. Такой шанс нельзя упускать. Придется отклониться от графика на день-другой. Думаю, Археологическая служба все организует, если попросить. И наверняка связь с римлянами отыщется и там. Нутром чую.

–  Ой-ой, - протянул Костас, останавливаясь рядом с ними.
– Значит, это не просто крюк - у тебя разыгралась интуиция. Дело серьезно.

Блеснув широкой улыбкой, Джек скинул рюкзак и достал из сумки коричневый конвертик. Затем взял Хибермейера за руку, повернул ее ладонью вверх и вытярхнул из конверта золотую монету. От удивления Айша открыла рот. Хибермейер поднес монету к глазам. В лучах солнца императорский профиль отдавал ослепительным блеском.

–  Я догадывался, что ты натолкнулся на нечто подобное, Джек. Неспроста же все жти намека. Все-таки я хорошо тебя знаю.
– Он вновь оглядел монету и прошептал: - Фантастика. По остаткам стен - тому немногому, что уцелело от Береники, - можно составить пердставление о живших здесь людях, но истинна сущность этого места заключалась в том, что проходило через него, - неисчислимых богатствах великой империи. Чтобы проникнуться духом Береники, нужно ощутить это в своих руках. Прикоснуться к богатству. Вот что питало этот городок - бесконечная река золота.

–  И все-таки одна партия осталась в сетях моря, - проронил Костас.

–  Есть другие монеты?

–  Тысячи, и все как новенькие. Императорской чеканки, - ответил Джек.

–  Джекпот, - добавил Костас.

Хибермейер расслабился и с улыбкой приобнял Джека за плечи.

–  Поздравляю тебя, друг мой. Помнишь, как я называл тебя в детстве? Везунчик Джек.
– Вернув Джеку монету, он поднял кейс, сгреб Костаса за руку и потащил к вертолету.
– А сейчас расскажи-ка мне про слонов.

–  Ты не поверишь.

–  Попробую.

Глава 3

Три дня спустя Джек стоял на крыле ходового мостика "Сиквеста II", облокотившись на поручень и созерцая восточный горизонт. Впервые с тех пор, как они вышли из Красного моря, в чистом небе сияло солнце, и Джек с наслаждением купался в его теплых лучах, отраженных морской гладью. Последние трое суток оказались не самыми приятными в его жизни. Едва судно обогнуло Аравийский полуостров, налетел муссон, и под его конвоем они прошли по открытому океану весь путь до южной оконечности Индии. Единственным положительным моментом стала скорость, возросшая до двадцати узлов. У Джека в голове не укладывалось, каким чудом плавали по тому же маршруту египетские и греческие мореходы: льет как из ведра, корабль болтает по волнам, до суши сотни миль, а единственный ориентир - направление ветра. Трудно и представить, какая требовалась для этого сила духа, с каким трепетом люди наблюдали за спасительными берегами, исчезающими вдали. Особенно если кто-то из них страдал морской болезнью…

Джек сглотнул и постарался выкинуть последние семидесят два часа из головы. Худшего все-таки не случилось, пускай к этому и шло дело. Хотя он устал как собака, к изнеможению примешивалос и чувство, которое испытывает вчерашний больной, переборовший смертельный недуг. И все же было что-то восхитительное в долгих минутах, проведенных им на мостике: ветер и брызги бьют в лицо, глаза без успеха ищут линию горизонта, разбухшие волны и беспредельная трепещущая тьма слились в едином хаосе.

В дверном проеме возникло лицо капитана Макалистера. В руке его дымилась кружка.

–  Входим в Полкский пролив. Вести нас бедет местный лоцман. Я привел корабль в боевую готовность - у северной оконечности острова ВМС Шри-Ланки схлестнулись с тамильскими "тиграми",8 нас может задеть.

–  Хорошо. Спасибо.

Джек с благодарностью принял кружку и снова отвернулся к морю. К "Сиквесту II" подходил катер с лоцманом. Вскоре его скорость сравнялась со скоростью корабля, и специалиста подняли на борт в специальном кресле. По обе стороны уже виднелась суша - южные пределы Индии и северо-западное побережье Шри-Ланки. Впереди лежал узкий пролив, который наверняка доставлял античный мореплавателям немало хлопот - их корабли были не приспособлены к маневрам между коварными отмелями и рифами, в отличие от местных суденышек. Но едва этот участок оставался позади, плавание подходило к концу. Здесь купцы встречались со своими восточными собратьями - выходцами из Хрисы, полумифической страны золота, и других далеких земель. Джек посмотрел на часы. Морис обещал, что покажет им свою находку сегодня утром, еще до прибытия в Арикамеду. Айша и Хибермейер проводили почти все время в лаборатории под палубой, колдуя над египетской диковинкой. Джеку не терпелось присоединиться к ним. Пожалуй, так он и сделает, когда допьет кофе. Теперь можно спускаться без опасений - кошмарная болтанка наконец закончилась.