–  Когда мы сней разговаривали в последний раз, она сказала то же самое о тебе, - отозвалась Ребекка.
– Знаешь, мама хотела открыть тебе всю правду после моего шестнадцатого дня рождения. И хотела с самого начала, но ждала, пока я вырасту и смогу сама позаботиться о себе. Шестнадцать лет мне исполнилось через месяц после ее исчезновения.

Взгляд бездонных глаз замер на отце. Мгновением позже она уткнулась ему лицом в плечо. Джек покрепче прижал ее к себе.

–  Может, она была права. В тебе действительно есть что-то от меня.

–  Лишь бы не склонность к морской болезни.

–  Такую не знаю.

–  Ну как же.
– Просунув голову в дверной проем, она закричала во весь голос: - Доктор Джек Ховард, знаменитый подводный археолог и бывалый морской пехотинец, страдает морской болезнью!

–  А не пора ли вернуть тебя в школу?
– проворчал Джек.

–  Ха! Сейчас мы в нейтральных водах. О них я тоже кое-что читала. Здесь не действуют никакие законы.

На плечо ей легла рука капитана. Макалистер улыбнулся Джеку.

–  Юная леди, на этом корабле действует лишь один закон - закон капитана. Все несовершеннолетние лица на борту находятся под моей личной ответственностью.
– Он вложил ей в руки старый латунный секстант: - в 16.00 у нас занятия по навигации.

Внезапно справа, в нескольких сотнях метрах от носа, мелькнула белая полоса.

–  Трассирующий снаряд, - сказал капитан.
– Давайте-ка живо внутрь.

Он втащи их на мостик, закрыл дверь и опустил защитный стальной экран, затем достал бинокль и встал перед пуленепробиваемым окном.

–  Бой идет в паре миль от нас, но лучше не рисковать.

–  Бен учит меня стрелять из винтовки двадцать второго калибра, - заявила Ребекка.

–  К "тиграм" с такой игрушкой лучше не соваться, - проговорил Макалистер, не отрываясь от бинокля.

–  Надеюсь, ты тренируешься в наушниках?
– полюбопытствовал Джек.

–  Я и сама могу за собой присмотреть, - отрезала Ребекка и направилась к люку, через котрый можно было попасть на жилую палубу.

–  Кажется, у нас и в самом деле много общего, - пробормотал Джек, бросив на капитана извиняющийся взгляд.
– Ож уж эти подростки.

–  Папа, спускайся!
– донесся снизу голос Ребекки.
– Тебя ждуь в лаборатории. За тобой ведь меня и посылали наверх. Я помогла Айше закончить. Ты будешь в восторге. Можешь считать, это подарок от меня - за то, что вытащил из школы.

Джека охватило волнение.

–  Ладно, Скотт, - обратился он к Макалистеру.
– Дай мне знать, как выйдем из пролива. И пусть "Зодиак" будет наготове. Завтра в девять утра у нас встреча с людьми из Археологической службы Индии, не хотелось бы выбиться из графика.

–  Договорились, Джек.
– Макалистер кивнул в сторону люка.
– Лучше не серди босса.

Главная лаборатория "Сиквеста II", разместившаяся между жилым блоком и машинным отделением, напоминала по размерам школный класс. Для влажной очистки и консервации археологических находок отводилось специальное помещение, уставленное резервуарами с обессоливающим раствором - в них хранилис остатки древесины и другие предметы, которые могли разрушиться под воздействием воздуха. Джек рассматривал этот комплекс как совего рода полевой госпиталь: пройдя в нем стабилизирующую обработку, найденные артефакты переправлялись на долгосрочное "лечение" в карфагенский музей ММУ на Средиземном море или непосредственно в университет, в Англию. В самой лаборатории проводилась химическая чистка осколков посуды и прочих объектов, менее чувствительных к пребыванию вне водной среды. Далее располагались комнаты, предназначенные для различных видов исследований, в том числе мультиспектральной съемки, петрографического анализа и масс-спектрометрии. Возможности комплекса позволяли решать все базовые вопросы в сжатые сроки, без отрыва от раскопок.

Джек проследовал за Ребеккой в лабораторию. В центре стояло четыре длинных стола, сдвинутых вместе; ножки были зафиксированы в специальных броздках на полу. Над ними разливали теплое свечение вольфрамовые лампы, скрепленные в один пучок. Пара археологов склонилась над штативом репродукционного аппарата. Айша двигала по черному столику-экрану какой-то предмет, подгоняя его под объектив, в то время как Хибермейер колдовал над видоискателем. В руке у него был дистанционный пульт, управлявший затвором. В целом все смотрелось так, будто археологи вздумали попрактиковаться в нетипичном виде объятий. Ребекка бросила на отца выразительный взгляд и жестом показала, будто умывает руки. Им ничего не оставалось, как молча ждать. Наконец Хибермейер щелкнул затвором, и его коллега бережно вернула предмет на место. Только тогда археолог обернулся.

–  Джек!
– В свете вольфрамовых ламп лицо Мориса приобрело болезненно-лихорадочный оттенок, вокруг глаз возникли красные круги.
– Прости, что так долго держал тебя в неведении. Хотел окончательно во всем убедиться.

Ребекка прошла к дальнему концу стола и уселась на табурет, вновь очутившись в окружении книг и блокнотов, которые успела натаскать за прошедшие дни. В дверях показался Костас и вместе с Джеком проследовал к столу. А на том были разложены сотни керамических фрагментов - от совсем крошечных, не больше сантиметра-двух в диаметре, до крупных, размером с небольшое блюдце.