И я отчаянно покраснела, потому что Эдвард прямо признался, что я ему нравлюсь. Чтобы скрыть смущение, я уставилась на свой пустой чек, который до сих пор сжимала в руке. Я видела – на бумажке Эдварда точно были цифры.

– Я могу сама вписать сюда любую сумму? – пробормотала я.

– Это же магия, волшебство, - напомнил Эдвард. – Эта штука каким-то образом знает, сколько денег тебе нужно, она даст ровно столько, сколько требуется. Если в чеке ничего нет, значит, ты получишь свой подарок в чем-то другом… И ты действительно получишь его, можешь не сомневаться. То, о чем всерьез мечтаешь где-то в глубине души. Может, твоя мечта не имеет цены. Что-то нематериальное. Как-то так.

Я всмотрелась в бумажку, на которой мне почудилось серебристое мерцание. Кончики пальцев внезапно завибрировали, вылетевший из них иней сложился в крошечный реалистичный смайл. Знакомые черты Эдварда Клауса смотрели на меня с бумажки: зеленые глаза в обрамлении ничуть не портящих красоту очков, идеальные губы растянуты в доброй улыбке. Смайлик-Эдвард подмигнул мне и исчез, оставив флёр волшебства в моем сердце, как нежное прикосновение сказочной феи.

– Что там? – попытался заглянуть в мой чек Эдвард, и я, быстро смяв бумажку, спрятала ее в карман.

– Ничего, - покраснела я и широко улыбнулась, поверив, наконец, что не сплю, несмотря на то, что происходящее все еще было похоже на самый настоящий волшебный мираж, который и не собирался прекращаться с наступлением утра. – Давай, показывай свой пентхаус, я уже сгораю от любопытства!