Последние слова утонули в слезах, голос сорвался, но плечи Падме Амидалы Наберрие всё равно были расправлены, а голова – гордо поднята.

– Новый ученик Сидиуса – это я, – опустил взгляд муж, покорный поднявшейся буре, понимая справедливость упрёков.

– Ты?.. – в родных карих глазах полыхнул ужас.

– Я.

Повисла тишина, которую прервал громкий плач проснувшихся близнецов. Забыв обо всём, мать бросилась к колыбели, неведомая сила туда же толкнула отца.

Две пары серьёзных глаз – материнские тёмно-карие и отцовские синие – внимательно рассматривали родителей. Наконец-то обоих одновременно, словно осознав, что рядом появился отец.

Энакин не шевелился, вглядываясь в маленькие лица, замечая черты свои и любимой в детях, бесконечно жалея, что его не было рядом, когда они появились на свет, что целый год их жизни прошёл вдали него. Совсем иначе представлялось всё, когда она сказала о беременности. Но сейчас это было уже неважно. Ведь всё делалось ради них и Падме. Остальное – амбиции, устремления, поиск своей стороны Силы - было вторично.

Стоило родителям склониться над колыбелью, плач, словно по команде, прекратился. Эти двое и не собирались пугаться. Лишь любопытство двигало ими.

– Оби-Ван знал? – тихо спросила Падме.

Она заставила себя успокоиться, унять волну ужаса. У них ещё будет время всё выяснить. Остальное неважно, главное – муж жив и рядом с нею и детьми.

– Он не мог сказать, – прошептал Энакин, перехватывая ладони жены и поднося к губам, снова и снова, каждым прикосновением моля о прощении. – Ради твоей же безопасности. Если бы ты знала, я бы бросил всё и прилетел… И скрыть эту радость от Императора мне не удалось бы никогда. Но скоро всё закончится. Верь мне, Ангел!

– Эни… – склонила она голову ему на плечо, поддаваясь волне счастья.

Её пугала Тьма, но она видела и Свет. Муж теперь стал ни тем и ни другим, но сплавом несочетаемого. Даже не обладая способностями, она чувствовала в нём новое. Но какие бы превращения не происходили, он всё равно оставался единственным. Любимым. Мужем. Она о многом думала за прошедшие месяцы, со многими иллюзиями простилась, расставляя приоритеты. И теперь, когда главный страх оказался неверным предутренним мороком, рассеянным дуновением ветра и первыми лучами солнца, все остальные проблемы казались преодолимыми.

– Просто верь, – попросил Энакин. И добавил, подтверждая её мысли: – Для меня никого дороже нет, вы – залог моего равновесия.

– Равновесие всегда столь шатко, – тревожно обронила она, всматриваясь в его черты. – Слишком тонка грань, трудно удержаться на ней!

– Я должен, – незнакомая холодная уверенность звучала в родном голосе.

– А иначе? – не смогла не спросить Падме.

– Иначе меня ждёт падение, – спокойно ответил он. – Или в Свет, или во Тьму. Это будет уже неважно. Ведь долг останется невыполненным.

– Я всё равно буду тебя любить, – ответила она, чутко уловив единственное верное, что могла сказать в тот момент. И тут же тёплые родные руки окружили сильным кольцом.

Энакин словно заново изучал родное лицо, утопая в тепле и ласке глаз. Она поняла, она простила. Она всегда будет рядом. По сравнению с этим всё остальное было пустым и далёким.

– Будь моя воля, я не пропустил бы и единого твоего вздоха… – прошептал он, находя её губы. – И не хочу больше ни одного пропускать.

***

– Оби-Ван отправляется со мной. Придётся помучиться в качестве пленника. Его задача – отвлечение внимания Императора, чтобы он видел на корабле один источник силы и не обнаружил остальных. Другие до поры до времени останутся в тайных углах, указанных мной. Нельзя допустить и толики риска, действовать надо наверняка.

Голос Энакина Скайуокера – нет, скорее всё-таки лорда Вейдера, – звучал резко и отрывисто. В тесной комнате собрались уцелевшие после печально известного шестьдесят шестого приказа джедаи. Они смотрели на молодого ситха с ужасом в глазах: рушился сложившийся веками порядок, низвергались основы основ. Совет джедаев планировал операцию под руководством представителя тёмной стороны. Или не тёмной? Для присутствующих давно знакомый человек вдруг стал величайшей загадкой.

– Сполна ли уверен ты в плане своём? – с толикой ехидства поинтересовался Йода. – Большое изменение в мире ты замыслил. И вижу я мысли твои дальше того, что говоришь.

– Пришло время рискнуть, – сверкнул глазами Вейдер. – Я долго готовился, ходя по краю. Не видел, как родились мои дети. Моя жена пребывала в уверенности, что я мёртв. Я и сам был на волосок от смерти не раз.

– Но что будет, умрёт когда Император? – задал главный вопрос Йода.

– Другой император? – сверкнул улыбкой Вейдер, напомнив на миг окружающим Энакина Скайуокера. – Как вы смотрите на это, мастер?