Чем же заняться? Читать неохота, телевизора здесь нет… Остается только спать. С этими мыслями я и завалилась в постель, предварительно раздевшись. Надевать пижаму мне было лень, да и алкоголь начинал действовать.

Проснулась я оттого, что кто-то сильно стучал в дверь. Выглянув на улицу, я убедилась, что проспала не больше двух часов, потому что за окном стояла черная ночь. Кто ж меня так поздно желает видеть?

Накинув длинную майку и бриджи, я в сто пятьдесят пятый раз прокричала «иду, иду» и действительно пошла.

На крыльце, облокотившись об косяк, стоял бледнющий и замотанный в длинный плащ Калеб, его трясло и от него несло крепкой выпивкой. Классно, видимо, он пьян, решил, что я для него подходящий вариант. Пф, вот пожалуюсь принцу! Стоп, с каких это пор принц является для меня неким подобием карательного отряда для его нерадивых подопечных? Сама разберусь.

– Что тебе надо? Ночь на дворе.

– Мне нужна твоя помощь, давай пройдем внутрь… – сказал он проникновенно так, глядя в глаза и шепотом… Мда…

– А что, Нартанэ тебе не может помочь?

– Нет.

– Знаешь, что приличная девушка не пускает к себе ночью пьяных мужчин?

– Я ранен. – Калеб немного отвернул плащ и показал, что его рубашка была изорвана и испачкана кровью. А то, что под рубашкой, наверно, совсем жутко.

– Проходи.

Калеб прошел, при каждом движении морщась и хватаясь за стену, и со стоном приземлился на стул.

– Ты когда-нибудь обрабатывала раны?

– Ну… гипотетически, – я сразу попыталась вспомнить уроки ОБЖ и все серии сериала «Доктор Хаус» – не густо, а в критической ситуации у меня вообще ступор – ну сперва надо промыть рану и тебе надо лечь… Но до кровати ты не дойдешь…

– Постели плащ, лягу на пол.

Я и плащ постелила и несколько подушек с кровати стащила, не уверена, что это полезно, но удобно точно. Хорошенечко промыв рану на боку, я стала думать, что делать дальше. Кровило очень сильно, края были желтоватые, а значит, успели загноиться, все же у местного населения быстро происходит регенерация. Калеб был в полной бессознанке, очевидно, что из-за большой кровопотери, и это надо прекратить. Кажется, профессор по травоведению говорил про настойку калтунина – маленькие желтенькие цветочки. Ворсу, которому по долгу службы приходилось часто обрабатывать раны и порезы, выращивал их на крылечке. Кстати, может, попросить его помочь с ранами? Как только я поднялась и направилась в сторону двери, я услышала слабый окрик:

– Если ты кому-нибудь расскажешь, то будут большие неприятности. – Он что, мне угрожать в таком состоянии решил?

– Ладно, я за лекарством. – И бегом к дому Ворса, главное, чтоб он спал и не задавал вопросов… Впрочем, с этим мне повезло.

Вернувшись, я застала Калеба в очередной бессознанке. Бедный, какая же я дура, что сразу его не пустила, ему ведь, наверно, было очень больно. Надо по-быстрому соорудить настойку: смешать все ингредиенты, т. е. спирт и несколько цветочков и состарить магией желания. При попадании этого чудодейственного средства на рану кровь действительно прекращала течь наружу практически мгновенно. Теперь надо как-то обработать… О, точно, у меня же осталась та мазь, которую мне дал Ворс, после того, как растерла ноги в кровь после бега. Она как раз-таки продезинфицирует и заживит.

Когда я закончила, Калеб все еще был без сознания. Так что стаскивать с него разорванную для удобства обработки и перевязки рубашку мне пришлось самостоятельно. Собственно говоря, обмывать его тело от запекшейся крови – тоже. Многим девушкам сия процедура доставила бы немалое удовольствие, поскольку тело у Калеба было, как у профессионального пловца, но я устала, у меня дрожали руки, и я хотела, чтоб он очнулся, чтобы наконец быть уверенной, что все сделала правильно.

Очнулся раненый лишь после третьего компресса на лоб, но хватило его лишь на то, чтоб выпить специальную настойку, которую я сварганила после очередного мародерства в саду у Ворса, и дойти до постели. Калеба я хорошенько укутала, как мамаши обычно укрывают свое годовалое чадо. Осталось решить вопрос, где спать мне. Хотя какая уже, к черту, разница. В моем доме, кроме кровати, нет ни одной поверхности, хотя б отдаленно ее напоминающей. А значит, нашему больному придется потесниться, хотя ему, наверно, все равно, просто положим между нами побольше подушек. Решено.

Едва я выстроила между нами барьер из подушек и занесла голову над одной из них, я отключилась. Видимо, сказываются вечерние гуляния и нервотрепка с раной.

А снилось мне, как меня убивают. Гонятся по большой пустынной улице, долго гонятся, а потом убивают, вонзая кинжал прямо в сердце. И так больно стало, будто это произошло в реальности. Я вскрикнула и проснулась. Сердце нещадно болело.

– Эй, что с тобой? – Калеб выглядел уже совсем отдохнувшим, румяным и бодрым, однако с постели так и не ушел.

– Спроси что попроще…

– Ну… ты всегда спишь в одежде?

– Нет, только тогда, когда возле меня лежит полураздетый мужчина, – ответила я, намекая на его обнаженный торс.

– Я бы, конечно, застеснялся и прикрылся, но, кажется, ты меня вчера откачала, так что не вижу повода скрывать от тебя то, что ты вчера и так успела изучить….

– Если б я действительно изучала, мы б сейчас с тобой не разговаривали – такая привычная перепалка, как будто ничего и не случилось. Всю двоякость шутки я поняла намного позже.