Первая наша остановка была перерывом на обед в какой-то глухой деревне, в которую мы заехали чисто случайно, объезжая болото и лес. Встретили нас отвратительно. Хотя почему нас, на меня они смотрели очень даже доброжелательно, а вот на моих белобрысых – не скрывая неприязни. Геллинде, по сути, было все равно. Калеб же, вместо того, чтоб делать вид, что он добродушен, погрузился в себя. Деревня была настолько обветшалой, что практически все домики покосились от старости, по улице бегали петухи и курицы, потому что хлипкий забор с большим количеством дырок их явно не сдерживал. Собаки, лениво наблюдавшие за нами, даже не привстали, чтоб облаять, несмотря на то, что мы явные чужаки. При этом, учитывая все недостатки и бедность этой местности, не смотря на людей, косо смотрящих на нас, – мне здесь понравилось. Такое ощущение, что я оказалась на съемке какого-то старого фильма про деревенскую жизнь.

– Ну что, кто будет спрашивать, где здесь можно поесть? – спросила Гелла, почему-то глядя именно на меня. Хотя я почему-то догадывалась о причинах ее взгляда. Не могла осмыслить только то, что в таких деревнях к высокородным нет никакого уважения и никакого страха. Володар при нашем разговоре, состоявшимся вчера, мне объяснил, что некоторым просто все равно, что с ними сделает власть. И во всем королевстве около 20 деревень, где аристократов не только не боятся, но и презирают. Видимо, мы попали именно в такую.

Возле забора вдали я увидела пожилую женщину и, попросив своих спутников подождать здесь, чтоб никого не нервировать, я спустилась с лошади и подошла к этой особи женского пола преклонного возраста.

– Простите, пожалуйста, а где здесь можно покушать?

– Вниз спускайся, возле речушки хибара стоит. Только твоим спутникам тяжко будет крошки хлеба допроситься.

– Почему? – дернуло меня спросить.

– Белобрысые платят не деньгами, которых у нас и так до*непечатное выражение*, а делами…

Поблагодарив женщину, я направилась к ребятам и передала им разговор, на что они отмахнулись и сообщили, что в желудке у них слишком пусто, чтоб верить таким заявлениям. Как выяснилось, зря, потому что расплачиваться пришлось мне…

Харчевня выглядела под стать деревне. Небольшой, покосившийся от старости домик, а внутри ветхие стульчики и хлипкие столики. Несмотря на это, сие заведение было со сценой, нуу-у или некоторым подобием оной: доски, выложенные поверх деревянных креплений.

Несмотря на обеденное время, посетителей практически не было и хозяин харчевни стоял за стойкой и протирал деревянные миски.

– Прошу к нашему шалашу, – сказал он, а потом поднял взгляд. – Аа, очередные аристократы… чем платить будем?

– Деньгами, к примеру, – Калеб достал небольшой звенящий мешочек.

В этот момент в харчевню зашла толпа рабочих и, аккуратно обходя нас, они расселись за столиками и стали кликать хозяина. Такое ощущение, что они только что из шахты выбрались, руки черные, лица тоже в черные разводах, одежда однотипная. Видимо, действительно шахтеры, а где-то неподалеку они добывают местный прототип земного угля.

– Зови свою Лики, пусть она нас обслужит по-быстрому! – заявил один из шахтеров, занимающий лидерскую позицию, как мне кажется.

– Деньгами не беру, – хозяин харчевни с усмешкой посмотрел на нас: – Можете развлечь наших гостей.

– Это как же? – поинтересовалась я.

– А что хотите делайте. Пойте, танцуйте, устраивайте непотребства. Хотите жрать – плата такая.

– Я, пожалуй, на диете посижу, – прошептала Геллинда с абсолютно безэмоциональным выражением лица. А ведь по сути мы не ели со вчерашнего обеда. Утром было как-то не до этого, а в дорогу мы ничего путного не взяли.

– Пойдемте отсюда. – Калеб с жутко недовольным лицом, еще бы, какому аристократу хочется унижаться перед такой публикой. По мне, так все мы люди, а им тяжелее вдвойне.

– Стой. Выйдете, я постараюсь договориться.

– И оставить тебя здесь? А ты отчаянная.

– Надеюсь, уроки с Кирой не прошли даром, – отшутилась я.

– Дааа, лучшее, что тебе удается – это бег. Ну в крайнем случае, спалишь тут все, к чертовой матери, – подала голос Гелла.

После этих слов они пошли к двери. Друзья друзьями, а кушать хочется всегда, поэтому они без зазрения совести оставили меня в домике, в котором численность сильных мужчин в тридцать раз превосходила мою численность.

– Куда это твои друзья ушли? – крикнул мне этот принципиальный хозяин, – они не умеют петь и танцевать?

Ну что ж, будем играть.

– Что ж вы, дяденька, – подошла я к стойке, стараясь сильно не вилять бедрами, – какие они мне друзья? так… попутчики.

– Ах попутчики? И какой *непечатная лексика* сказал вам свой путь сюда строить?

– Так мы здесь проездом, дяденька. Я сама из Косьт, двигалась в сторону столицы, тетушку навестить. Иду я, значит, через лес, а тут бац и…