Я сидела рядом с Эдвардом. Мы в основном молчали, но при этом не испытывали неловкости. Мне было спокойно и хорошо, как будто рядом находился старый надежный друг. Когда стало холодать, Эдвард набросил мне на плечи свою рубашку. Мои щеки тут же залила краска. В отличие от Элис и Розали я не так быстро сходилась с парнями и мои отношения с противоположным полом, как правило, были лишены легкости. Я всегда стремилась к определенности и с первой же секунды спешила четко обозначить границы. Парней моя серьезность пугала, они предпочитали найти кого-нибудь менее зацикленного или озабоченного. Странно, но с Эдвардом я и без всяких границ чувствовала себя комфортно, я ему доверяла, инстинктивно понимая, что он не сделает ничего не допустимого и мне не придется напоминать ему об этом и просить держать руки при себе.

Эдвард рассказал о своей семье, о том, что на следующий год заканчивает колледж. Пока же подрабатывает в юридической конторе. Но вообще, работа с бумагами и копание в законах – это не его. Он с некоторой тоской признал, что хотел бы быть врачом. Однако родители посчитали, что слабое здоровье не позволит их сыну выдерживать большие нагрузки и стресс. Работа в офисе была спокойнее и приносила хороший доход. У него ведь, по словам отца, была очень ясная голова и способности к аналитической деятельности.

Парни проводили нас до дома тети Элис. Постояв немного на веранде, мы договорились встретиться завтра.

Дом, в котором жили парни, был похож на особняк Хилари Брендон. Потрепанное временем небольшое аккуратное строение в викторианском стиле. Домик окружали заросший газон и кованая оградка. Позади открытой веранды был разбит яблоневый сад. За деревьями давно никто не ухаживал: среди зелени торчали больные голые сучья и все заросло травой. Однако внутри дом был чисто убран. Полы сверкали, а шторы были постираны. Пахло какими-то пряностями и повидлом. Джаспер скромно сказал, что приготовил для нас небольшой ужин. Но он явно преуменьшил свои кулинарные таланты. На столе стояло не меньше десятка блюд, и выглядели они как музейные редкости. Больше всего мне понравился торт – невероятно воздушный сливочный крем таял во рту, растекаясь на языке ванильным вкусом. Даже Розали, объявившая войну сладостям, не смогла удержаться и взяла второй кусок. Облизывая ложку, она закатила глаза к потолку и честно признала, что ничего подобного никогда не пробовала.

– Спасибо, я очень рада, что вам понравилось.

Розали вздрогнула. Я тоже подскочила на своем месте от неожиданности. На пороге стояла незнакомая девушка. Несмотря на жару, она была одета в теплую кофту с длинными рукавами и синие плотные брюки. Темные волосы собраны в небрежный хвост. Никакой косметики или украшений. Девушка одарила нас злым взглядом, потом прошла к холодильнику и стала излишне громко перебирать продукты на полках.

– Ты разве не должна быть у Виктории?
– спросил Джаспер, а Эмметт с Эдвардом как-то странно занервничали.

– Она отпустила меня раньше. Я вам мешаю?
– девушка достала молоко и с бешенством захлопнула дверцу, так что в недрах холодильника жалобно зазвенели бутылки.

– Конечно, нет. Разреши тебя познакомить с нашими друзьями. Это Элис, Розали и Белла. Они живут недалеко, в доме мисс Брендон.

– Да мне плевать, - забрав свое молоко, девушка, не прощаясь, вылетела из комнаты.

– А это Бри… - упавшим голосом закончил Джаспер.

Из всех нас только Элис сохранила хладнокровие и не испытывала ужасной неловкости. Она как ни в чем не бывало продолжила прерванный разговор, предположив, что это, возможно, сестра Джаспера. У девушки были такие же серые глаза и еще некоторые черты, которые могли быть восприняты как фамильное сходство – форма подбородка и тонкие запястья. Джаспер, как показалось, с некоторым облегчением согласился со словами Элис. Постепенно инцидент был забыт, и за столом восстановилось прежняя непринужденная, веселая атмосфера. Эмметт снова рассказывал истории о своих приключениях в колледже. Про то, как ему однажды пришлось пересечь почти все общежитие нагишом, потому что у него украли вещи. Позже мы стали обсуждать планы на лето. Розали вдохновенно описывала свой проект, для которого она в ближайшее время намеревалась сделать зарисовки с натуры.

– Так ты художница? Не только архитектор?
– Эмметт восхищенно посмотрел на мою подругу. Ошибки быть не могло, он был от нее без ума.

Ночью я почти не спала, была слишком возбуждена и не могла перестать думать об Эдварде. Он вызывал во мне странные чувства, которых я не испытывала еще ни к одному парню. Я не могла понять, что со мной происходит. Поэтому едва взошло солнце, решила проветрить мозги и отправилась на пробежку, рассчитывая, что физическая нагрузка поможет выправить мысли и приведет уровень гормонов в норму. Вернувшись к дому, я заметила у ограды припаркованную машину. Рядом, опершись на открытую дверцу, стоял незнакомый пожилой мужчина. У него были густые седые волосы и пышные усы. Под кустистыми бровями притаились крохотные голубые глазки.

– Доброе утро, простите, что я вас беспокою. Я ищу мисс Рено, вы не могли бы указать мне дорогу?

– По правде, мы приехали недавно, и я знаю не всех соседей. Но никого с такой фамилией здесь нет.

– Виктория, Виктория Рено, точно не слышали?
– повторил мужчина.
– Она довольно известная колдунья.

По моей спине пробежал холодок. Это же имя вчера упоминал Эдвард. Ничего странного или мистического в этом не было, но совпадение показалось мне неприятным. Это было просто нехорошее предчувствие.

Когда я зашла в дом, то подруги уже проснулись. Элис энергично месила что-то в огромной чашке. Она закатала рукава своей рубашки, и ее руки были по локоть выпачканы тестом. На лице, там, где Элис касалась его руками, словно камуфляж, остались белые полосы от муки. Розали пила кофе.

– Кто это там был?
– спросила она у меня, указывая в сторону окна, за которым виднелась часть дороги и отъезжающий внедорожник, почти скрывшийся в густых клубах пыли.

– Не знаю. Он спрашивал о том, как найти Викторию Рено, - я села за стол рядом с Розали и стала наливать себе кофе.