– А вы - Нина. Работаете в Ниверситете, - последнее слово я произнес особенно тщательно.

– С дедулей общались, - поняла девушка.
– Приставал?

– Рассказывал о вашей работе. Что-то насчет искусственной икры, - я весьма неловко подбрасывал девушке тему, которая больше всего меня сейчас занимала.

К счастью, Нина этого не заметила.

– Дедуля все просит меня принести попробовать.

– И что, ее действительно можно есть?

– Можно, - несколько вызывающе ответила девушка.
– Не понимаю вашей иронии. Вы тоже противник этого направления?

– Какого направления?.. Нина, я полный профан в этих вопросах. Просветите, хоть на уровне детского сада!

Не знаю, поверила ли она мне... Смысл того, что она говорила, сводился к следующему.

Пища, которую потребляет человек, дает клеткам необходимую энергию и "строительный материал" для воспроизведения себе подобных. Но в натуральном виде она им "не по зубам". С помощью ферментов пища предварительно размалывается на биохимической "мясорубке" на белки, жиры и углеводы. Не рациональнее ли сразу вводить в организм эти составляющие, которые можно синтезировать промышленным способом? Польза колоссальная. Отпадет нужда засевать огромные площади хлебными культурами, затем их убирать, обрабатывать, хранить. Не будет необходимости в пастбищах для скота, заготовке кормов для его содержания, так как не будет и самого скота. Наконец, исчезнет зависимость человека от погоды.

Все технологические процессы будут автоматизированы, резко повысится производительность труда. А в качестве сырья можно использовать все, что под рукой: траву, лес, уголь, нефть, отходы других промышленных производств...

Нина употребила несколько непонятных терминов: "хлебные культуры", "пастбища", "скот", - но уточнять я не посмел.

– Проблема уже решена, раз дело дошло до дегустации?

– Если бы, - Нина вздохнула.
– Белковые молекулы очень сложны. Мы научились синтезировать белок в лабораториях, на эту операцию уходит много месяцев упорного труда. А в естественных условиях белок образуется за несколько минут, причем не требуется никаких особых условий: ни повышенной температуры, ни давления. Отстаем от природы, одним словом. Вам скучно?

– Нет, нет! Напротив!
– я разволновался. Они, они истоки наших успехов и... ошибок!
– А как все-таки получают эти самые белки? Очевидно, есть разные способы?

– Конечно, - откликнулась девушка.
– Мы, например, используем микробиологический. Модель "корова", - Нина снова употребила непонятный термин.
– Роль "коровок" выполняют особые бактерии. Мы их кормим специальными "травами" и "злаками" - углеводородами нефти. Они растут, а мы их потом "доим" - выделяем из них белки и жиры.

А РеБе?
– вертелось у меня на языке. Иметь такую универсальную машину и биться над какими-то "коровками"?! Тут чтото не так...

– Ну вот, прибыли, - Нина широко повела рукой.

Река открылась неожиданно. Пологий застланный зеленым ковром берег неторопливо сбегал к воде. Противоположный, крутой, склонялся над нею плакучими ивами, почти касаясь узкими длинными листьями. Казалось, река замерла в полуденной дреме, и только солнечные блики скользили по переливам, выдавая глубинное течение.

– Что же вы?.. Или раздумали купаться?

Странно было слышать такое предложение. Купаться можно в бассейне, в специально оборудованном канале, но - в реке?.. У нас это никому не пришло бы в голову! Наши реки давно превратились в неотъемлемую часть технологических производственных комплексов...

Видимо, мое лицо было достаточно красноречиво, потому что Нина снова рассмеялась.

Я обреченно дернул рубашку, забыв, что эту, бывшую сейчас на мне, следовало предварительно расстегнуть. Белые кружочки прыснули в траву.

– А пуговицы здесь ни при чем, - сказала Нина, собирая их в ладонь.
– Какие странные... Вы все-таки кто?

– В некотором роде... турист, - вспомнил я гипотезу самой девушки.
– А вообще...- я окончательно запутался в пряжках, пуговках, застежках, ремешках и в замешательстве уставился на мою провожатую.

Она, очевидно, истолковала мой взгляд как-то иначе, потому что неожиданно залилась румянцем.

– Я пройду выше, - она отвела глаза.
– Тоже искупнусь, коли пришла. Речка тихая, омутов нет...
– донеслось уже из-за кустов.

Тихая... Охотно верю, но рисковать в моем положении глупо, - подумал я и, оголив повыше ноги, шагнул! Прохладная влага обволокла ступни, щиколотки, голени и легким ознобом прокатилась по телу. Вода под рукой была упруга и податлива, щекотливо струилась между пальцами, настойчиво увлекая за собой.

Я нагнулся, и словно огромная вздрагивающая линза приблизилась к самым глазам. Вместе с нею придвинулся увеличенный диковинный мир. Он дрожал, колебался, ползал, носился, вспыхивал, мерцал, - жил!