Какое-то время они шагали молча, слишком подавленные и утомленные, чтобы поддерживать разговор, сосредоточившись только на непослушных ногах и мечтая о предстоящем отдыхе в деревне сторов. Тропа бесконечно петляла среди деревьев Анара, и какое-то время спустя все четверо совершенно потеряли ощущение времени и пространства, измученные усталостью и недостатком сна. Ночь медленно отступала, и вскоре на востоке над горизонтом зажглись первые бледные искорки зари; но они все еще не достигли своей цели. Лишь час спустя впереди наконец показалось зарево ночных костров деревни сторов, освещающее поднимающиеся вокруг них деревья. Затем они неожиданно оказались в самой деревне, их окружили полупризрачные тени сторов в таких же белых плащах, печальным немигающим взглядом изучая людей, и валящиеся с ног путники вошли в один из их низких домов.

Войдя, члены отряда без единого слова рухнули на приготовленные для них мягкие постели, не в силах ни умыться, ни даже раздеться. В следующую секунду все они уже спали, за исключением Мениона Лиха, чей горячий характер боролся с непреодолимой сонливостью, и затуманенные глаза искали в комнате фигуру Алланона. Не найдя его, горец с трудом выбрался из мягкой постели и медленно подошел к закрытой деревянной двери, которая должна была вести в соседнюю комнату. Тяжело привалившись к двери и приложив ухо к трещине в косяке, он попытался уловить обрывки разговора историка со сторами. Из последних сил борясь со сном, он услышал слова сторов о Шеа и Флике. Странные карлики считали, что при надлежащем уходе и лечении юноши вскоре должны поправиться. Затем в соседней комнате распахнулась дверь, впустив новых гостей, и их голоса смешались в хоре изумленных и недоверчивых возгласов. Сквозь шум с ледяной четкостью прозвучал голос Алланона.

— Что ты узнал? — потребовал он. — Все так плохо, как мы боялись?

— Они кого-то схватили в горах, — послышался робкий ответ. — Когда все кончилось, мы не смогли даже понять, был ли это человек. Они разорвали его на части.

ГЕНДЕЛЬ!

Ошеломленный даже в своем полусонном состоянии, горец с усилием выпрямился и вернулся в постель, не в силах поверить в услышанное. В глубине его души возникла черная пустота. К глазам подступили слезы бессильного гнева, но глаза его оставались сухими, пока принц Лиха не забылся в долгожданном сне.

Только к середине следующего дня Шеа наконец-то открыл глаза. Он обнаружил, что лежит в широкой удобной постели, тепло закутанный в чистые простыни и одеяла, переодетый в длинную, просторную белую рубаху. На соседней кровати лежал спящий Флик, его широкое лицо больше не казалось напряженным и бледным, напротив, оно порозовело и приобрело во сне безмятежное выражение. Они находились в маленькой комнатке с оштукатуренными стенами и крепящимся на длинных деревянных балках потолком. За окном виднелись деревья Анара и ослепительно голубое небо. Юноша не представлял, сколько времени провел без сознания, что произошло за это время и как он попал в это незнакомое место. Но он понимал, что чудовище Вольфсктаага чуть не убило их, и они с Фликом обязаны своим спутникам жизнью. Его внимание привлек скрип двери, открывающейся в дальнем конце комнаты, и перед ним появился взволнованный Менион Лих.

— Ну, приятель, я вижу, ты все-таки решил вернуться к живущим. — Горец улыбнулся, медленно приближаясь к его постели. — Знаешь, ты нас всех изрядно напугал.

— Но все обошлось, верно? — Шеа счастливо заулыбался, услышав в его голосе знакомые шутливые нотки.

Менион коротко кивнул и повернулся к дремлющему Флику, вяло ворочающемуся под одеялами и почти уже проснувшемуся. Коренастый юноша медленно приоткрыл глаза и неторопливо поднял взгляд, тут же увидев перед собой усмехающееся лицо горца.

— Я так и знал, опять мне не повезло, — мучительно застонал он. — Даже после смерти я не могу от него спастись. Это рок!

— Старина Флик, похоже, уже совсем здоров. — Менион коротко рассмеялся. — Надеюсь, он оценит, каких усилий стоило столько миль тащить его увесистое тело.

— Когда ты приложишь усилия для честного дела, я повешусь, — проворчал Флик, вяло протирая заспанные глаза. Он бросил взгляд на улыбающегося Шеа и приветственно улыбнулся ему.

— Но все-таки, где мы? — с любопытством спросил Шеа, с трудом садясь на постели. Слабость еще не покинула его. — Сколько я пролежал без сознания?

Менион присел на край постели и пересказал ему все, что случилось с отрядом после сражения в долине. Он рассказал о походе к Нефритовому перевалу, о собравшихся там карликах, о плане, позволившем им пройти перевал, и о том, что случилось потом. Когда рассказ дошел до самоотверженного поступка Генделя, горец немного помедлил. Услышав об ужасной смерти, постигшей отважного гнома от рук разъяренных карликов, юноши пришли в смятение. Менион быстро продолжил свой рассказ, упомянув о дальнейшем пути через Анар и встрече с Алланоном и странным племенем сторов, вылечивших их и доставивших сюда.

— Эта земля называется Сторлок, — заявил он под конец. — Здесь обитают карлики, посвятившие свою жизнь врачеванию ран и болезней. То, что они умеют, зачастую кажется совершенно невероятным. Они умеют готовить мазь, которая за двенадцать часов совершенно заживляет открытые раны. Я сам видел, как исцелилась рана на груди Даэля.

Шеа изумленно покачал головой и хотел уже расспросить его поподробнее, когда дверь распахнулась снова и вошел Алланон. В первый раз за всю свою жизнь Шеа увидел темного скитальца по— настоящему счастливым и заметил на его мрачном лице улыбку искреннего облегчения. Он быстро подошел к ним и довольно кивнул.