Я, эм-м-м, я у Насти. Когда будешь?

Ты опять за свое?
– моя дочь неисправима. Иногда мне хотелось ее за это придушить.

Ну, как хочешь. Я могу и сама, не маленькая уже

Стоять! Жди меня, я буду максимум минут через пятнадцать.

Я был через десять. Не знаю, почему, но на душе становилось все более тревожно. Или это уже паранойя. Не знаю. Ощущение, что все из рук валится. Что я отсутствовал очень долго и сейчас, вернувшись в свой дом или на свою Родину, понимаю, что все необратимо изменилось. Люди, который ты знал и ценил, места, в которые любил ходить, даже лавочка возле подъезда хоть и свежепокрашенная, но какая-то неродная. Чувствовал, что упускаю что-то очень важное, только понять и объяснить самому себе, что именно, все сложнее. Как среди развалин своего мира, в котором узнаешь лишь отдельные очертания. Я не хотел, чтобы моя дочь была там. Она должна быть дома. Как и сестра… и племянница. И каждый раз, когда я буду переступать порог собственного дома, от него не должно веять могильным холодом, это все неправильно черт возьми.

Вытащил из внутреннего кармана телефон и быстро набрал дочери.

Карина, я внизу. Спускайся, давай. Мы спешим. Учти это, пожалуйста…

И куда мы так сильно спешим, - дверца машины вдруг отворилась, и я увидел перед собой Настю. Не спрашивая моего разрешения, она грациозно опустилась на соседнее кресло. Что за нахрен? Клянусь, я когда-нибудь их обеих закрою на месяц в подвале. Пока не откажутся от своих бредовых идей, сообщницы чертовы.

Что ты здесь делаешь, Настя?

С каких таких пор, Андрей, ты стал так сильно не рад моему присутствию?
– расстегнула пуговицу на плаще, потом еще одну… а я смотрю ей прямо в глаза, взгляд не опускаю, всем своим видом давая понять, что для меня там ничего интересного нет. И так же, не моргая, включил кондиционер на полную мощность.
– Тебе жарко, я смотрю…

Конечно, жарко. Что тебя так удивляет? Неужели забыл, как на меня действуешь… - и приближается к моему лицу, томно прикрывая веки и проводя по губам кончиком языка. А я чувствую, как вскипать начинаю. Да что это за дрянь, дьявол? Она что, совсем дура? Положила руку мне на колено, и я, схватив ее за запястье, сжал ее со всей силы,

Ты что делаешь? Мне же больно, Андрей…

Показываю, как на языке жестов звучит слово “нет”, Анастасия! Никогда не подозревал, что у тебя проблемы со слухом и ты не поняла все еще тогда…

Чего я не поняла?
– со злостью прошипела Настя?

Что я больше не буду тебя трахать. Так понятнее?

Да ты что? Нашел помоложе да посвежее? Козел ты, Андрей… Она же о тебя ноги вытрет и переступит, не оглядываясь.

Все сказала? Угомонись, давай, и застегнись. Я не собираюсь реагировать на твои психи. Сама завтра жалеть будешь. Сделаю вид, что этого разговора не было.

Да пошел ты, Андрей! Ненавижу тебя! Ты гребаный неудачник. Ничего тебе не светит, ясно? И ничего хорошего тебя не ждет, уж можешь мне поверить! Ты и сам это видишь. Ты по уши в дерьме, Воронов… и останешься ни с чем!

Договорились. Можешь быть свободна!

Выскочила из машины и со всей силы дверью хлопнула. Будь я проклят, но она, пока бежала, утирала слезы и завязывала на ходу пояс плаща.

А мне слова ее эхом в голове звучат: “Ты по уши в дерьме, Воронов, останешься ни с чем”. И в этот момент я уже знал наверняка, что Ахмед больше не жилец… Я убью его собственными руками… а Александра. Она сегодня сама себя наказала, сделав выбор. И с ним ей придется жить…

ГЛАВА 18. Карина

Когда я подъехала к кафе, в котором мы с Глебом договорились встретиться, он уже был на месте. Пунктуальный. Сидел за столиком возле окна в светло-голубых джинсах и белой футболке, плотно прилегающей к накачанному телу. А ему, кстати, очень идет белый цвет. Сама не заметила, что стою уже несколько минут и рассматриваю его. Четко очерченная линия скул, крепкая шея, мускулистые руки, легкий загар, от которого кожа казалась слегка золотистой, короткий ежик темно-русых волос. Обожаю, когда у парней такая стрижка и терпеть не могу патлатых. Бр-р-р. Так и хочется ножницы в руки схватить и обрезать, к черту, их дурацкие пряди.

Я опаздывала уже минут на десять. Нет, приехала-то я вовремя. Но почему-то мне хотелось понаблюдать за тем, как он будет себя вести и отреагирует на мою «непунктуальность». Я была совершенно уверена, что он меня не видит. Сидит спокойно, никаких поглядываний на часы или звонков. Заказал минералку и, вытащив из кармана телефон, ковыряется в нем… Не удивлюсь, если он свои программы прямо на ходу пишет. Интересно, а чем еще он интересуется? Симпатичный же… умный. Девки должны по нему сохнуть, хотя кто знает, может, зануда-занудой и не нужно ему ничего, кроме кодов, утилитов и прочей лабуды. Ладно, Карина, пора и совесть иметь, беги, давай… а то упустишь свой шанс. Развлекаться в другой раз будешь. Ускорила шаг и, войдя в кафе, пару секунд замешкалась, делая вид, что ищу глазами нужный столик, и только после этого направилась в сторону Глеба.

– Глеб, привет. Прости, что опоздала, в пробку попала…

– Привет, Карина, - ответил, не суетясь, и смотрит прямо в глаза. Какие же они у него голубые. Никогда таких не видела. – А ты опоздала? Правда? Я, честно говоря, не смотрел на часы. Ничего страшного…

Офигеть! Он не смотрел на часы. Я, как дура, топталась там, выжидала, понимаешь ли, когда он нервничать начнет, а он со своим смартфоном вообще во времени потерялся. Прям задело меня, честно. Я, конечно, понимала, что это не свидание и все такое, но, черт возьми!