– Пиз-дец, - устало вздыхает До. Раныль поддерживающе кивает.

– Что же, я понимаю, у нас теперь общий секрет?

– Так ты не скажешь мне, кто подкинул тебе идею сжечь мои вещи? – уняв хохот, спрашивает Хан. До отрицательно качает головой.

– Так же, как и ты не скажешь мне, что на самом деле в лесу делала ты, - и заводит машину.

***

Не к удивлению Раныль, весть о найденном в лесу теле очень сильно впечатляет и без того подозрительную бабушку. Та пытается контролировать все действия внучки, вплоть до того, что начинает запрещать ей даже ходить в магазин. Одной, конечно же.

Девушка не подаёт вида, что это её напрягает, тем более что на горизонте появляются заботы поважнее – свадьба отца неумолимо приближалась, а мать неожиданно сообщила, что отправляется в путешествие с другом.

Хан устало вздыхает и плюхается на свою кровать. Тэрим отсутствуют на уроках уже неделю. И что более странно, её мама так и не разрешила Раныль войти и проведать подругу, отделавшись незначительным «она ещё плохо себя чувствует». На телефонные звонки неизменно отвечала сама госпожа Сон и повторяла заученное «Тэрим ещё не может говорить».

За обедом вместо привычной компашки, Раныль частенько сидела одна: Тэрим не было, Бэк и Кёнсу начали посещать занятия через раз. Чонин ни слова после последнего разговора не произнёс, зато неожиданно заговорил Сехун.

– Как жизнь? – смутно знакомый голос оторвал Раныль от повторения домашнего задания на перемене. Подняв глаза, девушка не смогла сдержать удивления. Губы непроизвольно округлились в буковку «о».

– Хорошо, - и правда хорошо, что не вскрикнула от удивления, и кинулась проверять парня на наличие температуры и помутнения рассудка. За почти три с половиной месяца совместной учёбы в одном классе О впервые говорил с ней напрямую.

– Здорово.

Без особого энтузиазма ответил Сехун и уселся на место Тэрим – по правую сторону от Раныль. Хан хотела было вернуться к позабытой домашке и не обращать внимания на странности одноклассника, но получалось это прескверно – Сехун сидел вполоборота и без стеснения разглядывал одноклассницу.

– Тэрим давно не появлялась, - у Раныль нервно заныла правая щека, на которую был устремлён пронзительный взгляд парня, и девушке отчаянно захотелось прикрыться от его глаз. Но больше всего удивляло, как О говорил с ней, будто те были давние приятели.

– Да, - Раныль прочистила горло и произнесла увереннее, – Да, она приболела.

На это одноклассник лишь хмыкнул. Колени отчего-то начали дрожать, и во рту стало так сухо, что девушке пришлось несколько раз тяжело сглотнуть. Она чувствовала, как на лбу проступала испарина и так же ясно знала, это всё из-за сидящего рядом парня. Только с каких пор Сехун начал так неё действовать? Неужели страшно?

– Ты что-то хотел мне сказать? – Раныль выжидающе глянула на Сехуна. Может так О поймёт прозрачный намёк, что ему тут не особо рады.

– С чего ты взяла? – но парень лишь сощурил свои глаза-щёлочки, смахивая с лица светлую прядь.

– Ни с чего, просто, - пожала плечами.

– Просто, - многозначительно повторил О, словно пробуя слово на вкус, и затем так же бесшумно встал с насиженного места, – Ну, мне пора. Ещё увидимся.

Раныль лишь непонимающе всматривалась в отдаляющуюся спину одноклассника. А с ним то что не так?

***

«- Кай?»

Раныль сидит в школьной столовой за столом у окна, в гордом одиночестве давясь йогуртом. Весь день начинает напоминать дешёвую мыльную оперу – отсутствовала единственная подруга, и неизвестно, что с ней на самом деле, и когда она появится; Кёнсу с Бэком не в открытую, но избегают Раныль и не заметит этого лишь глупый, коей Хан не была, так ещё и это…

Прямо с утра мать позвонила и задыхающимся от восторга голосом сообщила, что хочет видеть дочь на рождественских каникулах и познакомить с её другом. У Раныль голова начинала ходить ходуном и подступал приступ тошноты всякий раз, когда мать через каждое второе слово вставляла своё «он и правда хороший человек», а после и вовсе «вы с ним сдружитесь», тонко намекая, что планирует забрать дочь обратно в город и поселить в доме с новоиспечённым отчимом. Когда как отец твердил то же самое – после свадьбы будем жить втроём: я, ты и мачеха.

У Раныль семейные разборки давно в печёнках сидели, и девушка уже заранее знала – жить ни с одним из родителей она не собирается. Закончит старшую школу Вульфхилла, а после переберётся в университетское общежитие, но к родителям путь заказан.

И как бы больно не было признавать то, что по матери всё же Раныль соскучилась, то ехать на рождественские каникулы, оставляя бабушка в одиночестве на праздниках, она тоже не собирается.

Погода с каждым днём становилась всё гаже, напоминая о неумолимо приближающейся зиме.