Ведьма Ха смотрит ей вслед и улыбка пропадает с её губ. История ни раз показывала, что союз оборотней и ведьм ни к чему хорошему не приводит.

\

– Я никуда не поеду! – Раныль переходит на крик и машет руками, – Мне здесь хорошо! Зачем тебе меня забирать?

– Да ты чуть не умерла! Я не позволю тебе тут оставаться! – не остаётся в долгу мать.

– У меня тут друзья, мам, школа. Выпускной класс, - девушка решает надавить на жалость, – Бабушка, в конце концов. Не оставлю же я её одну!

Мама устало вздыхает и говорит:

– Бабушка не против.

– Что? – не верит Раныль и смотрит на родственницу.

Госпожа Хан стоит у окна и молчит. И подает голос, не глядя:

– Это для твоего же блага.

– Нет…- шепчет девушка, не веря своим ушам. Раныль чувствует себя так, будто её предали.

Пока она приходит в себя в дверь стучатся и бабушка подрывается тут же, будто найдя предлог сбежать. Судя по возне и притихшим голосам, приходит тот, кого Раныль, честно, ждала уже очень давно.

– Чонин! – выбегает она в коридор. Бабушка смотрит на юношу с плохо скрываемой холодностью, а тот в свою очередь не смеет посмотреть ей прямо в глаза.

– Чонин! – бросается к парню. Обнимает его так сильно, что сама же начинает задыхаться. Тот утыкается ей холодным носом в волосы и делает жадный вдох.

Сзади слышится мамино тактичное покашливание и молодым людям приходится отстраниться друг от друга.

– Здравствуйте, меня зовут Чонин – я одноклассник Раныль, - Ким безошибочно определяет гостью.

– Приятно познакомиться, - мать выдавливает из себя вежливую улыбку. Вряд ли бабушка говорила ей про Чонина – думает Раныль – так что волноваться пока не о чем.

– Здравствуйте, - слышится следом и в дом входит Тэрим, с заснеженной шапкой и пакетом апельсинов.

\

Они одним кругом сидят в гостиной и пытаются поддержать разговор. Когда с любезностями было покончено, Раныль не выдерживает и начинает снова.

– Я никуда не поеду, мам.

В ответ родительница лишь звучно вздыхает.

– Что? Ты уезжаешь? – голос Тэрим звучит выше обычного.

– Нет.

– Да, - говорят одновременно Раныль, мама и бабушка.

Тэрим непонимающе смотрит на маму Хан.

– Вы хотите её забрать? – догадывается Чонин.

– Да. Здесь, боюсь, слишком уж опасно для моей неуклюжей дочери.

Раныль раздражённо выдаёт сквозь сжатые зубы.

– Мама.

Но та поднимается и смотрит строго.

– Я не собираюсь спрашивать твоего мнения, дорогая. Из нас двоих, я – мать. Начинай собирать вещи, мы выезжаем завтра.

\\

Раныль чувствует, как начинают замерзать пальцы. Она кутается в свою куртку и нервно прикусывает губу.

– Я не хочу уезжать, слышишь? Не хочу! Только не сейчас…- девушка делает глубокий вдох и даже не пытается бороться со слезами.

– Давай сбежим что ли вместе…

Чонин начинает хрипло смеяться, и от его голоса у Раныль сжимается сердце.

– Твоя мать права, - говорит он затем.

– Тебе надо ехать, - говорит и замолкает.

Хан перестает плакать и впивается в него стеклянным взглядом. Смотрит, будто сквозь и, кажется, даже перестаёт дышать.

– Ты серьёзно?

Что значит, ей надо ехать? А ведь только недавно они же признались друг другу… что он имеет ввиду?!

– Абсолютно.

На часах три ночи, и вокруг светло лишь благодаря трём слоям снега. Не видно даже луны.

– Скажи, что ты шутишь.

Чонин делает шаг назад, будто в попытке отстраниться от неё. И ощущение проскользнувшего холода между ними совсем реально.

– Не шучу, - качает он головой, – Ты думала, что нас ждёт?

Раныль непонимающе ломает брови.

– Я не покину Вульфхилл, Раныль, я – часть стаи. И моё место здесь. Ты это примешь? Остаться в этом месте. Навсегда.

– Почему все вокруг считают нормальным решать за меня? Думаешь, я не смогу?

Чонин улыбается и качает головой.

– В том-то и дело, Раныль, ты останешься, приняв это как вызов себе и окружающим. Да и при всём желании, я могу и заставить тебя остаться, - он по-прежнему улыбается, только на этот раз как-то искажённо, шутя напоминая об истинной силе Метки - подавлять любое людское желание, делая его своим рабом.