– А...

– Так неделю лежишь, бестолочь, чуть не померла.
– ядовито изрекла Аглая.
– Ну шо ты глазами хлопаешь? Кто разрешал тебя к божеству взывать, я тебя спрашиваю? Там какую силище нужно иметь, и столько же сквозь себя пропустить! А ты? Научилась накапливать с гулькин нос, а уже лезешь. Кобыле ногу куют, а жаба и себе подставляет. Тьфу ты, окаянная!
– ругалась Аглая.

– Бабушка...

– Ну что бабушка, что бабушка? Я как услышала твой зов, чуть сама не померла.
– причитала ведьма.
– я на метле, а избу по земле пустила. Как знала, что ты совсем слаба будешь.
– она помолчала немного.
– Пришел то Святобор к тебе на выручку. А кого хоть звала?

– Так его и звала я...

– Совсем сдурела девка!
– заорала ведьма.

– ...и Девану звала.

– Марфа!
– как заорет.
– Розги! Неси скорее, а то я голыми руками задушу!

Я подскочила, перелетев через кровать. Задерживать Аглаю кинулся Никодим и Данко.

– Тетушка Аглая, да вы что! Она же только очнулась! Нельзя её бить.
– говорил Данко, я даже умилилась.
– Но вот уже завтра, я вам и сам помогу!

Моё лицо вытянулось от такого вероломства.

– Правильно паренёк говорит, Аглаюшка. Завтра накажешь, завтра! А сегодня объясни дурочке, что не ровен час так к праотцам направиться. Поясни, да не кричи, смотри девка зашуганная. Сама вспомни какая бедовая была.
– проворчала старая домовая. Она была с седыми волосами и казалось вот-вот развалится.
– А ты Никодим покорми давай. Да пошустрее, голод не тетка!

Я только наблюдала за этим всем, стоя в углу на табуретке. Я бы и на стенку полезла от криков бабки Аглаи, да только сил не было. Ноги и так тряслись от слабости.

– Марфа!
– возмущенно возвопила ведьма.

– А ты молодой леший подсоби, подсоби, донеси до постельки-то. Видишь стоит-шатается вот-вот свалиться сердешная.
– пробурчала домовая.
– Ну не вопи, не вопи. Не научила внучку, вот и не вопи.

Данко снял меня со стула, и уложил в кровать. Аглая стояла опустив голову, словно её пристыдили. А затем и вовсе развернулась и хлопнула дверью.

– Молодая глупая еще.
– пробурчала Марфа.

– Так в годах вроде?
– неуверенно спросила я.

Домовая Марфа засмеялась.

– Я еще прабабке Аглаюшки служила. Для меня она дитя дитём. А ты ешь скорее. Она прибежит как успокоится.

И правда стоило мне доесть кашу, как в дом вошла моя бабка. Пошла в дальнюю комнату, и принесла мне талмуды оттуда.

– Вот смотри, это и это с собой в столицу возьмёшь.
– она протягивала мне тонкие книги.
– Мои рукописные. Здесь много чего пригодится тебе. Но главное.
– она выудила из кармана передника тонкую затертую тетрадь.
– это моей прабабке принадлежало.

Она глянула на Марфу, та улыбнулась.

– Здесь запрещенные ритуалы и заговоры. Сгодиться тебе. Но смотри внучка, учись с силой управляться. По силам себе задания бери.

– Бабушка я просто испугалась. Мы деревья садили, а тут эти рогатые...

– Да с клыкастыми в придачу. Знаем, слыхивали, да только кровью Святобора призвала, силушка и ушла твоя, как вода в землю. Чуть себя не погубила.
– покивала она головой.
– Ты чего собой не занялась, как князь леса объявился?

– Я...

– Испугалась? Совсем глупая. Лесной бог разорвал бы любого, кто за границу, в лес сунулся бы, а ты ворон считала, пока сила твоя испарялась.
– ведьма спокойно смотрела на меня, словно я глупое дитя, хотя может так и было.
– Ты всю силу в призыв вложила, а жизненную зачем тратила, лесной бог и без твоей силы справился бы.

Она засмеялась и погладила по голове.

– Сегодня отдохнёшь, а завтра розги, поняла?
– припечатала Аглая строгим тоном.

Я выпучила глаза, но говорить ничего не стала. Смысла нет. Бабуля она как таран, прёт не остановишь.

Две недели я жила у Аглаи. Она меня многому научила и многое объясняла. Главное, это развивать внутренний резерв, что бы побольше впитывать энергии природы и земли.

Второе что она учила, пользоваться этой силой. Ведьмы не могли выстреливать молниями из рук, или плести заклятия и материализовать волшебство. Но мы умели сварить зелья, отвары, заговорить травы и место, заговорить болезни и хвори. Торговаться со смертью и говорить с духами. Понимать природу и видеть суть. В общем ведьмы умели то, что не умели маги.