– - Спасибо, вечером загляну.

– - Вот и ладно. А я пойду, дела еще есть. Бывай.

– - До вечера, амиго.

Шестой. Это уже шестой обреченный город на моем пути. Всегда и всё одинаково - сперва несколько недель непрекращающегося моросящего дождя, потом в городе неизвестно откуда появляются стаи собак и через несколько дней начинается Гон. Собачьи стаи начинают бегать кругами и выть каким-то потусторонним воем, как будто штопор в мозг завинчивается, как будто душу из тела острыми крючьями вытягивают, как будто вся голова превращается в один больной зуб. Нет слов чтобы это описать. Кто попал под гон, тот знает, а для остальных это просто страшилка. Не очень впечатляющая. Одно радует - с каждым разом вой переносится чуть-чуть легче. Может быть организм научается что-то там вырабатывать, а может как в старом анекдоте: "- Сначала будет тяжело.
– А потом легче?
– Нет, потом привыкнете." Первый раз я чуть в обморок не упал, а уже в Красноярске даже мог почти адекватно действовать и мыслить.

А у этого городишки еще есть время - может неделя, может чуть больше. Перед самым Гоном из города исчезают кошки, а люди выходят на улицу только по самым неотложным делам. Здесь этого еще нет. Но будет, я знаю. Только вот что делать с этим знанием?

Не спеша допив пиво, я дошел до местной гостиницы. "Центральная", не хухры-мухры. Осколок Советского Союза - темно-коричневая мебель из ДСП с полировкой, на тумбочке графин, пепельница из псевдохрусталя и граненый стакан! А на подоконнике трехпрограммный приемник. "Маяк"! Back to the USSR, мазафака. Короче атмосферненько так. И совершенно пусто. Похоже я в этой богадельне единственный постоялец. Тоже верный признак - многие люди что-то чувствуют и стараются уехать из обреченного города, особенно командировочные и прочие приезжие.

Побродил еще по городу, зашел в кафешку, пообедал, вызвав неподдельный интерес персонала - похоже у них, как и в гостинице, полный застой. Еще побродил, купил в киоске местную газету. Не знаю зачем, там кроме объявлений и нет ничего. В общем, успешно убил время до вечера и отправился в "Турист". Попал как раз перед закрытием - здоровенный бритый наголо мужик в берцах, камуфляжных штанах и тельнике как раз шел, прихрамывая, к дверям магазина с табличкой "ЗАКРЫТО" в руках. Увидев меня, притормозил - ну да, в этом городе с покупателями явно не густо и лучше задержаться с открытием, чем упустить клиента. Нам хватило одного взгляда, чтобы понять "ху из ху" и я, как гость, первым протянул руку:

– - Ковбой, Красноярск.

– - Костыль, - хозяин ответил на рукопожатие левой рукой, и я увидел, что его правая кисть жутко изуродована, - Город называть не буду, эта дыра даже не на всех картах есть. Рад тебя видеть, проходи, я сейчас.

Я зашел в торговый зал и, пока хозяин возился с дверью, оглядел выставленный товар. Неплохой магазинчик для такого захолустья, надо будет потом пройтись, наверняка найдется что-нибудь нужное.

– - Ладно, пойдем пока ко мне в кабинет, поговорим. С парнями потом познакомлю. ОК?
– Костыль сделал приглашающий жест покалеченной рукой.

– - Да без вопросов, пошли.

"Кабинет" оказался небольшой каморкой в конце коридора, в которой с трудом, но уместились два стола с компьютерами, шкаф с какими-то папками, небольшой холодильник и три офисных стула, изрядно потертых. За одним из компьютеров сидел молодой тощий парень в очках и, что-то бормоча, разглядывал спутниковый снимок неизвестного мне куска местности.

– - Знакомься, это Николай. Позывного у него нет, но он тоже, можно сказать, из наших.

– - Ковбой, Красноярск, - привычно представился я, - А что значит "можно сказать"?

– - А, не обращай внимания, - Николай пожал мне руку и широко улыбнулся, - Я в своем роде уникум - единственный человек, который поверил "иммунным". Видимо полное собрание Стивена Кинга в оригинале не прошло даром для моих мозгов.

– - Ладно, парни, успеете еще наболтаться. Предлагаю по пятьдесят капель за встречу. Принимается?

– - С радостью, особенно если это, о чем я думаю, - Николай аж подпрыгнул с кресла. Я просто кивнул - в хорошей компании выпить не грех.

– - Откуда я знаю, о чем может думать восемнадцатилетний балбес, не вылезающий из компа, - проворчал Костыль, вынимая из стола три серебряных рюмочки и бутыль темного стекла без этикетки. Осторожно вытащил пробку и, разливая по рюмкам, пояснил, - Домашний коньяк. Сослуживец из Армении привез, говорит двадцать лет выдержки. Ну, что, вздрогнули?

Коньяк был великолепен. Не могу сказать, что очень хорошо разбираюсь в коньяках и в ценители этого напитка меня записывать рано, но не оценить такой букет возможно только при полном отсутствии вкусовых рецепторов. Это вам не та настойка на клопах, которая продается в магазинах под видом армянских коньяков. На несколько минут в кабинете повисла благоговейная тишина, смешанная с тонким ароматом благородного напитка.

Наконец, Костыль встал из-за стола, приоткрыл окно, закурил и повернулся ко мне. Похоже, начинается серьезный разговор.

– - Скажи, Ковбой, ты собираешься оставаться или как?

– - Дурацкий вопрос. Ты же знаешь, что мы всегда...

– - Знаю, - перебил меня хозяин кабинета, - только всё меняется. И мы тоже. У тебя сколько уже?

– - Пять, этот шестым будет.

– - Так вот, после шестого гона ты сможешь вроде как дембельнуться, ну, или отпуск себе устроить. Тебя всё равно будет тянуть к следующему городу и следующему гону, но сможешь повернуть и уехать в другую сторону. Как-то так.

– - Интересно девки пляшут... И откуда у тебя эти сведения, если не секрет?