– Я, князь-батюшка, никогда и никому не вру, даже тебе.

– Ну ты того, не забывайся!

– А я и не забываюсь. Вот попробуй, князь-батюшка, вместе со мной по городу, да по княжеству побегать, ни дня, ни ночи не зная, тогда поймёшь. Хлеба краюху и ту съесть некогда и водицы испить, тоже некогда. Поэтому я весь такой, от голода и жажды опухший перед тобой всегда предстаю.

– Вот ведь брехло! Ну хоть бы покраснел ради приличия.

– Нам, князь-батюшка, краснеть не полагается, потому как мы на службе княжеской пребываем.

– Эх, выпороть бы тебя, да нельзя.

– Правильно, нельзя меня пороть.

– Молчи обормот, не перебивай князя! Пороть-то по заднице придётся, а врёшь и дерзишь ты не задницей, а головой. А по голове пороть, то ежели сейчас ты хоть и дурак, но так себе, терпеть можно. После воспитания ты, так совсем дураком станешь, у меня на тебя никаких нервов хватать не будет.

Князь-батюшка мужчиной был уже в годах и в солидных годах, поэтому всякие там физические упражнения в виде гимнастики или скакания на коне и размахивания мечом ему были возрастом противопоказаны. А кровь, особенно с утра, да пораньше, она придания ей ускорения для более быстрого и весёлого протекания по кровеносным сосудам требовала, причём требовала этого каждое утро. Поэтому такие вот словесные перепалки с Фролкой и были для князя заместо утренней гимнастики на коне с мечом или без коня, но все равно с мечом. Об этом где-то там, раньше, уже было написано, это так, в виде напоминания.

– Ты вот что, - разогнав кровь по организму и тем самым придя в хорошее настроение сказал князь.
– сбегай-ка на городской рынок, да узнай, что там у нашего Ивана творится? Что-то давненько от него вестей не поступало, не случилось ли чего?

– Сбегал уже, князь-батюшка.
– с улыбкой до ушей ответил Фролка.

– Это когда же ты успел?

– А с самого раннего утра и успел. Оно ведь как, князь-батюшка, народ, он, когда рано-рано на рынок приезжает, он первым делом не товар свой раскладывает.

– Что же он тогда делает?
– для князя услышанное было почти откровением.

– Он, князь-батюшка, друг с другом новостями всяким свежими делится, ну и товар попутно раскладывает конечно. Дело торговое, оно промедления не любит, сам знаешь.

– Где ж народ за ночь свежие новости берет?

– А кто их знает? Придумывает наверное. А может быть всё, что народ за новости выдаёт, ему ночью снится. Но князь-батюшка, скорее всего придумывает. Сам знаешь, какой он, народ. Ему в жизни его никчёмной, окромя слухов и сплетен разных, абсолютно на всё наплевать, даже на торговлю.

– Ладно, разошёлся. На себя посмотри. Говори, что про Ивана узнал?

– Князь-батюшка, ты только не гневайся. Это народ всё придумал, я здесь не причём. От себя ну нисколечко не добавил.

– Говори, давай! Хорош темнить!

– Народ, князь-батюшка, говорит, что Иван наш захватил княжество Русланово и сам в нем княжить начал. Ещё говорят, что бояр всех перепорол, в городе чистоту и порядок навёл, говорят, лютовал страшно.

– А может не наш Иван?

– Говорят, что наш. Говорят, что он себя Премудрым называет.

– Тогда кажись наш. Вот ведь подлец, какой фортель выкинул? Ну, вернётся я ему устрою!

– Ещё говорят, чудеса у него всякие начали происходить.

– Какие такие чудеса?

– Не знаю князь-батюшка, и народ не знает, видать не придумал ещё.

– Это что же получается, обманул меня Иван? Я к нему, как к сыну родному: доверием его своим наделил, посольством руководить назначил, а он, вон какую чуду-юду выкинул! И что теперь делать? Войну ему что-ли объявлять?

– А ничего не делать, князь-батюшка. Лучше подождать немного. Народ, сам знаешь, он одно и тоже долго врать не умеет и не любит, он скоро что-нибудь новое придумает.

– Тоже верно. Ладно с Иваном. Что ещё нового происходит?

– А происходит князь-батюшка то, что целых три посольства из соседних царств да княжеств к нам пожаловали и беседу с тобой иметь желают.

– Ну вот, а что я говорил?! Иванова работа! Молодец Иван, верно службу служит! А брехунов этих, чтобы с ними такое сделать?

– А ты подати для них увеличь, чтобы знали, как самому князю врать.

– Дурак ты Фролка, окончательный дурак. Если им подати повысить, они мухлевать начнут, хотя они и так мухлюют. Значит так, скажи городскому голове, от моего имени скажи, чтобы сегодня же с десяток самых говорливых, тех, кто на рынке неправду всякую рассказывает, прилюдно выпороли.

– За что же, князь-батюшка?

– А за то, что сны им неправильные снятся. Чтобы, значит, они исключительно правильные сны видели.

– А с послами что делать?

– С послами? Пущай подождут с недельку, а там посмотрим, что с ними делать. Неча, чтобы так сразу до меня допускать, разбалуются.

Глава седьмая

До сих пор удивляюсь, как царевич Гвидон не расшиб себе лоб и руки-ноги не переломал, когда домой возвращался. А тут ничего удивительного нет. Это всё из-за подарка Анны Ивановны. Лук, да ещё с налучьем и с колчаном, тулом, полным стрел, они чьё хочешь внимание напрочь на себя отвлечь могут.