Матвей впервые ударил свою сестру. Он не выдержал, он ударил ее по лицу, а после взял за волосы, сильно сжав их.

— Слушай ты, я не собираюсь с тобой возиться, мне хватит и одного идиота на мою голову, если еще хоть раз я увижу тебя с этими людьми, тебе точно не поздоровится, ты поняла меня?!

— Да, — ответила девушка.

Матвей отшвырнул ее на диван, а сам удалился из ее комнаты. Девушка закрылась и скатилась по стене, заплакав. Он впервые ударил ее, впервые так разговаривал с ней, словно она в чем-то провинилась, это просто смешно.

— Просто невероятно, — прошептала девушка.

Она быстро сходила в душ, привела себя в порядок и отправилась спать.

Всю следующую неделю ее тошнило и болела голова, она не знала причину, не знала, почему ее тошнит. Ей ничего не хотелось, поэтому она сидела за руку с Егором в клубе и молчала.

— Детка, ты сегодня молчаливая, — заговорил Краснов.

— Я плохо себя чувствую, — сказала девушка.

— Вот ты где! Ты почему трубку не берешь, твой брат уже мне все уши прожужал! — перед ней встал разъяренный Кирилл, без брата тут явно не обошлось. — Пошли домой, быстро, иначе я ментов вызову в этот притон.

Егор поднялся с места, возвышаясь над ним.

— Соня, кто этот тип? — спросил он, смотря на парня.

— Лучший друг моего парня, — ответила она.

— Вообще-то я ее парень, — ответил Кирилл.

— Детка, это правда? — Краснов посмотрел на Софию, та отрицательно мотнула головой.

Егор с размаху ударил парня кулаком в нос, злобно произнеся:

— Уебывай отсюда, кретин.

— Я уйду, но имей в виду, Соня, когда тебе понадобится помощь, мне не звони, — он развернулся и ушел, оставив Софию одну.

— Можно я поеду домой? Я позвоню тебе, когда мне станет лучше, — сказала девушка, Егор все понял и сразу отвез ее домой.

Дома девушка не раз бегала в туалет, потому что ее тошнило. Она целый день ничего не ела, подумав, что ее тошнит из-за голодовки, девушка решила поесть.

Но как только Кириллова переступила порог кухни, где мама готовила ужин, она почувствовала запах рыбы и ее вырвало прямо на полу, а после, когда она пошла за шваброй, чтобы убрать, у нее закружилась голова и девушка свалилась на пол в коридоре.

Ее тут же перенесли в комнату, принесли воды и нашатырь, мать хотела вызвать скорую, но девушка попросила оставить ее в покое, мать не хотела уходить, но девушка уверяла, что все будет в порядке. Как только они ушли, София достала из прикроватной тумбочки тест и ушла в туалет, все еще пошатываясь.

София влюбилась в Егора сразу же, как только он дал в морду Игнатову, до этого был просто секс.

Она воспринимала этого парня как «мальчика по вызову», но сейчас, когда тест на беременность показывал чертовы две полоски, в голове повторялось как заезженная кассета: «доигралась».

— Не может быть, — говорила девушка, держа в руках тест.

И тут она все поняла: почему ее тошнило и почему у нее задержка. Она вышла из туалета, чтобы сообщить об этом семье.

Но как сказать то, что отец не Кирилл? Ведь Кирилл всегда предохранялся, а Егор — никогда и всегда кончал внутрь. Да и как сказать о том, что отец ребенка старше ее на девять лет? Но она решилась, она должна это сказать.

На часах было шесть часов вечера, вся семья была в сборе, они посмотрели на нее. София положила тест на стол и опустила голову вниз. Алевтина взяла его дрожащими руками, увидела надпись на английском.

— Кто отец? — спросила женщина, остальные же молчали.

— Ему двадцать пять, его зовут Егор, я встречаюсь с ним уже месяц, — ответила Кириллова и заплакала. — Простите меня, пожалуйста, я не хотела, я даже не думала об этом.

— Значит так, — начал отец, поднявшись с места. — Ты сделаешь аборт, и это не обсуждается.

— А если она не родит потом? Это ведь может сказаться на ее здоровье, — произнесла мама девушки, посмотрев на Матвея.

— Я хочу племянника, — улыбнулся парень, обнимая сестру.

— А как же учеба, как же школа? Ведь это позор — быть беременной в шестнадцать, — говорил отец, — Значит так, я, конечно, не поддерживаю эту беременность, но ты сама должна принять решение, это будет справедливо, я думаю, а мы поддержим и сделаем все необходимое, — закончил отец.

Он обнял свою дочь, взял за руку жену, и они ушли в комнату. Матвей и София остались наедине.

— Ты ему скажешь? — спросил он, обнимая ее.

Девушка долго думала, ведь, с одной стороны, он отец ребенка, а с другой стороны, у него был странный образ жизни, который может сказываться на будущем их ребенка.