— Разве ты не был кучером?

Он поднял взгляд.

— Тебе это отец рассказал? Ну да, работал на сэра Эдварда Хоупа, недалеко от Бристоля. Но это не то. Я никак не мог успокоиться, после того как увидел море.

— Разве ты успокоишься когда-нибудь?

Он заулыбался и взглянул на нее.

— Разве у меня хватит сил уехать от тебя?

— Сейчас-то легко говорить!

— Понимаю. Кто может знать наверняка? Себя я точно не смогу изменить. А тебе этого хочется? Я уж точно не хочу, чтобы ты менялась.

Он сел рядом и стал без устали целовать ее лицо.

— Ты удивляешь меня каждый день, Клоуэнс. Чем больше я узнаю тебя, тем больше мне так кажется. Какой женой ты мне станешь!

— Я просто люблю тебя, — сказала Клоуэнс. — Вот и всё.

— И клянусь Богом, я так люблю тебя...

Дверь резко распахнулась, и Изабелла-Роуз ракетой ворвалась в комнату, но завидев их, лихо, со скрипом тормознула.

— Клоуэнс! И Стивен! Ой... Я не знала. Мама не сказала, что вы здесь. Черт побери! Вот смех-то, да? А я думала, вы целуетесь только по праздникам!

Она была в розовом кисейном платье и со сверкающей алой лентой в черных волосах. Из троих детей она более всех походила на Демельзу — такая же длинноногая, те же глаза и стремительные движения. Только черные глаза не лучились теплотой, и голос хрипловатый. Пока оставалось только гадать, превратится ли она в роковую красотку или ей будет до этого далеко.

— Черт побери! — опять воскликнула она. — Я ведь вам помешала.

— Белла, нельзя ругаться, — пожурила ее Клоуэнс.

— Ну ведь старый мистер Тренеглос был тут вчера и разговаривал с папой и без конца повторял «черт побери» или «чтоб мне провалиться», как только открывал рот. Если ему можно, то почему мне нельзя?

— Потому что ты маленькая. И к тому же не пристало даме так выражаться.

— Кому охота быть дамой? — спросила Изабелла-Роуз. — Спорим, Стивен тоже ругается, да, Стивен?

— Частенько, — ответил тот.

— Ты слышал, как я пою? Я сама сочинила песню, про улитку. Я когда-нибудь спою ее для тебя, Стивен!

— Я признателен тебе, моя драгоценная.

— Вот смех-то, целоваться в библиотеке! — воскликнула Изабелла-Роуз и подошла к двери. — Со мной это тоже случится, когда я вырасту?

— Ага, — согласился Стивен. — Если не раньше.

— Чтоб мне провалиться, — добавила Изабелла-Роуз и сразу вышла.

Они уставились друг на друга, досадуя на неожиданное вторжение, и вдруг оба громко расхохотались. Спустя минуту Клоуэнс спросила:

— Значит, ты больше не слышал о матери, с тех пор как тебе исполнилось четыре?

— Слышал пару раз, когда трудился на ферме. Она путешествовала с актерами. Дважды они приезжали в Дурсли. Но миссис Элвин думала, что грешно ходить на представления.

— Даже повидать собственную мать?

— Я не сказал ей об этом.

— Но почему?

— Они думали, что я сирота. Так было лучше.

Клоуэнс внимательно рассматривала его лицо, волосы, глаза, губы.

— На что ты так смотришь?

— Ты трудился под землей в тяжелых условиях в восемь лет. Страшно в это даже поверить.

— Такое случается сплошь да рядом. Не всем так повезло, как мне.

— Это не отразилось на твоем развитии. Ты крупный и сильный.

— Сельское хозяйство помогло.

— Мысль о том, что ты был в шахте, меня пугает.

— Меня тоже, даже сейчас, стоит только подумать. Поэтому я не думаю об этом.

— Мне не стоило спрашивать.

— Может, и стоило. Может, лучше не притворяться.

Клоуэнс взяла его за руку. Стивен нахмурился. Впервые она увидела его уязвимость и стала дорожить им еще больше.

— А до этого угодить в семь лет в тюрьму за кражу яблока! — сказала она.

— Четырех, если честно. Понятно, я воровал и прежде, всё время, пока жил у Черной Моли.

— А потом?

— Каперство — это своего рода воровство, ведь так. Узаконенное пиратство, как говорят. Я не совсем это имею в виду. Я бы украл ради тебя!

— Не стоит.

— Нет... Нет... Славься. Славься, славься.

— Аминь.

Он накрыл ее ладонь своей.

— Что намечается в воскресенье?

— Ой, да ничего особенного. Мы просто поужинаем в кругу семьи и с нашими старинными друзьями, доктором и миссис Энис. Я сказала, чтобы никакой суеты и тостов, только дружеский обед, так что всё улажено.