– Мне нравится, – промурлыкал он.

Джерри кивнул ему с улыбкой. По-видимому, это была одна из немногих английских фраз, которые выучил Пьер, и он употреблял ее к месту и не к месту: описывая свой бутерброд, облако в форме кролика, цвет обивки сиденья. И постоянно – в туалете, согнувшись над раковиной, головой прижимаясь к сушилке для рук, пока Джерри его дрючил.

Джерри встал, и они направились в конец вагона. Поезд въехал под громадный стеклянный свод, мимо медленно ползла платформа. Джерри выглянул в окно: кое-где стояли пассажиры, но полиции видно не было.

Они сошли с поезда в обволакивающее тепло Средиземноморья.

– Vive la France. – Пьер широко улыбался, его карие глаза сияли. Он взял Джерри за руку, и они зашагали по платформе к огромному залу прибытия. В вышине в стеклянном своде теперь виднелось потемневшее небо густого синего оттенка, на котором зажигались первые звездочки.

Казалось, они уже целую вечность идут через громадный мраморный зал – мимо гигантского электронного табло прибытия, элегантной женщины с пуделем, двух молодых парней, уткнувшихся в свои айфоны.

– Поедем ко мне в гостиницу на такси? – предложил Пьер.

– Да, – ответил Джерри, взглядом шныряя из стороны в сторону по приближении к выходу.

– Тебе не нравится? – спросил Пьер.

– Нравится…

Они ступили на улицу, и Джерри наконец-то перевел дух. Ничего подозрительного – едут машины, люди бегут по своим делам. Они подошли к стоянке такси. Джерри остановился и повернулся к Пьеру. Хотел сказать ему, что был рад знакомству, но теперь ему надо идти, как вдруг раздался крик, и из грузовых фургонов, припаркованных по обе стороны такси, высыпали gendarmes. Они хлынули к нему, наставляя на него автоматы. Он не успел оказать сопротивление, даже шелохнуться не успел. Его повалили на землю вместе с Пьером. Тот начал что-то кричать по-французски. Джерри не понял ни слова.

Он ощутил дуло автомата на своей щеке. Щеголеватый gendarme с аккуратными усиками ботинком придавил его к тротуару.

– Джерри О’Райли? ДЖЕРРИ О’РАЙЛИ! – прогремел голос. Давление ботинка усилилось.

– Да, – прохрипел Джерри.

– У нас ордер на ваш арест. Очевидно, вы тот, кого называют английской мразью. Английская мразь, убийца.

– Я – ирландец, французское ты дерьмо! – огрызнулся он, вдыхая полный рот пыли.

– Да хоть сам черт. Ты все равно арестован.

Джерри подняли с земли и затолкали в полицейский фургон. Перед тем как дверцы перед ним закрыли, он увидел напоследок Пьера, беседующего с одним из жандармов. В руке он держал его сумку с двадцатью пятью тысячами евро.

В то время как Джерри загребал носом пыль у здания железнодорожного вокзала в Марселе, королевский адвокат Оскар Браун сидел за столом в офисе своей юридической конторы и смотрел на панораму Лондона. Темнело, по большим окнам от пола до потолка стучал дождь.

Он взял телефон и попробовал позвонить Лоре. Включился автоответчик. Он швырнул аппарат на стол и принялся вышагивать по кабинету, чувствуя, как взмокшая спина зудит от пота и страха. Уезжая с Эйвондейл-роуд, он увидел полицейских и запаниковал. Теперь он проклинал себя за ту роковую ошибку, за то, что у него сдали нервы. Несколько часов он колесил по городу и, к своему ужасу, пропустил судебное заседание.

В его офисе безопасно, решил Оскар, а ему нужно подумать. Личного секретаря он отпустил домой, а внизу в приемной сказал, чтобы его не беспокоили ни при каких обстоятельствах… Это было полтора часа назад.

Тишина вселяла тревогу… Нет, он ехал быстро, погони за ним не было. И впервые за свою адвокатскую деятельность не явился в суд.

Но где же Лора? Где Джерри?

Сигнал электронной почты оповестил о поступлении нового сообщения, и Оскар вернулся к столу. Адрес был незнакомый, в строке «Тема» – «ОТ СОЗНАТЕЛЬНОГО ГРАЖДАНИНА».

Он открыл письмо и в ужасе прочитал:

Оскара прошиб холодный пот. Потом зазвонил телефон. Он схватил трубку.

– В чем дело? Я же сказал, чтобы меня не отвлекали…

– Сэр, я знаю, что вы просили вас не беспокоить. Но к вам поднимается группа полицейских. Они даже слушать не стали… Я проверила у них документы и…

Рука его ослабла, он выронил трубку, упавшую на рычаг. Посмотрел на фото жены и двоих детей, обвел взглядом кабинет. Он ведь сделал блестящую карьеру.

Двухстворчатые двери распахнулись. На пороге стояли старший инспектор Фостер, инспектор Питерсон и еще трое полицейских. Прежде чем они успели что-то сказать, Оскар схватил бумажник, ключи и телефон, метнулся в дверь с правой стороны и запер ее.