– Папа, мне страшно, – пролепетал один из мальчиков. Тодд нагнулся, поднял обоих сынишек с пола, одного посадив на одну руку, второго – на другую. На Эрику с Питерсоном теперь смотрели три пары растерянных карих глаз.

– Тодд, что Лора рассказывала вам про Джессику? – осведомилась Эрика.

– Что ее сестра пропала без вести. Мне известна вся эта печальная история, и мы не раз обсуждали…

Эрика с Питерсоном переглянулись. Он ничего не знает.

– Я попрошу вас подождать здесь, сэр, – сказала Эрика и вместе с Питерсоном покинула дежурную часть.

– Эй! Вы не можете держать ее под стражей безо всяких на то оснований. Вы обязаны предъявить обвинение! – крикнул им вслед Тодд, по-прежнему держа мальчиков на руках.

– Каковы наши дальнейшие действия? – спросил Питерсон, когда они, проведя пропусками по считывающему устройству на двери, прошли в закрытую для посторонних часть отделения.

– Посмотрим, может, она готова дать показания, – ответила Эрика.

Они направились к камерам, размещавшимся в подвальном этаже, получили доступ за толстую стальную дверь. Внезапно взвыла сирена. Они посмотрели друг на друга и кинулись к камерам.

В длинном коридоре горели лампы дневного света. По стенам располагались обшарпанные исцарапанные железные двери, некогда выкрашенные в зеленый цвет. Все камеры были закрыты, кроме одной – в самом конце. Когда Эрика с Питерсоном подбежали туда, они увидели лежащую на полу Лору и рядом с ней сидящих на корточках двоих полицейских. Один из них отчаянно пытался развязать тонкий черный шнурок, затянутый у нее на шее. Одним концом шнурок был закреплен петлей на маленькой ручке небольшого окошка в двери.

Лора внезапно вздохнула и закашлялась, брызгая слюной; к ее лицу снова прилила кровь. Эрика подскочила к ней, опустилась рядом на колени и взяла ее за руку.

– Лора, все хорошо. С вами все будет хорошо, – произнесла она. Лора с жадностью заглотнула воздух, снова закашлялась и затем хрипло прошептала:

– Ладно, я расскажу. Расскажу, как все было…

Чуть позже Эрика, Мосс и Питерсон снова были в мониторной, наблюдая за Лорой, к которой вызвали дежурного адвоката.

– Думаете, даст показания? – спросила Мосс.

– Когда я сообщила ей, что муж и сыновья ищут ее и им еще ничего не известно, она вроде как передумала. Наверно, хочет сама им рассказать.

– Что именно? – спросил Питерсон.

– Надеюсь, сейчас узнаем, – ответила Эрика.

Эрика и Мосс вернулись в допросную, где рядом с Лорой теперь сидела молодая женщина – дежурный адвокат. Перед обеими стояли чашки с горячим чаем. Пальто Лора сняла, но шея ее была обмотана шарфом. Эрика назвала дату и время, которые зафиксировали аудио– и видеозаписывающие устройства, а потом протянула руку через стол и заключила ладонь Лоры в свою.

– Не волнуйтесь, мы с вами, все будет хорошо, – произнесла она.

Мосс, скрывая свой скептицизм, кивнула с улыбкой.

– Не будет! – воскликнула Лора. По ее щекам потекли слезы. – Хорошо – не будет.

– Начните с самого начала, – предложила Эрика.

Мосс подала Лоре салфетку. Та взяла ее, вытерла лицо и судорожно вздохнула, после чего как будто успокоилась и начала свой рассказ:

– Я любила Ирландию. У нас был небольшой домик в Голуэе, близ моря. Жили мы очень скромно. Папа работал на разных стройках, мама сидела дома со мной, но мы были счастливы. Джерри О’Райли я встретила, когда мне было тринадцать.

– Где вы познакомились? – спросила Эрика.

– В местном католическом молодежном клубе. Он размещался в небольшой хижине на холме, почти у самого берега. Та хижина… она была как маленькая церковь, с изображениями Девы Марии. Мы там играли в разные игры; иногда нам выкатывали старенький телевизор и показывали мультфильмы. Дети постарше бегали парочками на пляж и прятались там за дюнами. Мне просто не повезло, и я забеременела.

– От Джерри?

Лора кивнула и, глотнув чаю, поморщилась от боли.

– Что было потом?

– Бог мой, так давно это было, – продолжала Лора. – Ирландия в начале восьмидесятых была, наверно, как Англия в шестидесятых. Мама просто обезумела. Мне довольно долго удавалось скрывать от нее свое положение, но однажды вечером, когда я стояла перед телевизором, она увидела мой силуэт, и детство мое закончилось…

– Ваша мама тогда была еще более религиозна, чем теперь? – спросила Мосс.

Лора кивнула.

– В Ирландии католицизм как азартная игра. Каждый старается перещеголять остальных в религиозности, чтобы быть не хуже других. Только выражается это не в престижных марках стиральных машин и площади дома, а в количестве религиозной атрибутики и времени, проведенного в церкви. Меня отправили к тетке… Тетя Мэри. Злая, жестокая старая карга. Бывают такие, знаете, наверно. Для нее весь Второй Ватиканский собор [38] – скверна. Ее уже нет в живых, так что вам не придется перепроверять у нее мои показания, тем более что вы и так знаете: это был мой ребенок. Моя Джессика… – Лора снова утратила самообладание, а они не торопили ее, ждали, когда она успокоится. Адвокат слушала и наблюдала с не меньшим интересом, чем Эрика и Мосс.