Около восьми утра Эрика прибыла в отделение полиции Бромли и, выйдя из лифта на первом этаже, увидела весьма занятную сцену. Группа патрульных стояла вокруг старой магазинной тележки с чучелом, которое они изготовили для сжигания в Ночь Гая Фокса [16] , набив старыми газетами форму карикатурного полицейского. Вместо головы – воздушный шарик, на котором стойким маркером нарисовано скорбное лицо с большими глазами. На макушке – полицейский шлем, из-под которого торчат кудри рыжего парика. По-видимому, патрульных остановил суперинтендант Йель, который теперь распекал их, стоя перед тележкой.

– Уровень террористической угрозы повышен до серьезного [17] , а вы, вместо того чтобы бдительно нести службу, решили поразвлечься?

– Сэр, сегодня Ночь Гая Фокса, и мы собираем средства для детской больницы на Грейт-Ормонд-стрит, – объяснила невысокая женщина-констебль в бронежилете и светоотражающей куртке.

– А если высокое начальство нагрянет с проверкой? И увидит, как вы тут стоите веселитесь?

– Так мы все только что сменились с дежурства, сэр. Подумали, что, если останемся в форме, соберем больше денег, – сказал другой патрульный.

– А вы успеете все это объяснить?

Эрика сообразила, что Гай имеет невероятное сходство с суперинтендантом Йелем.

– Разве Гай Фокс был не террорист? – спросил высокий худой полицейский с мальчишеским лицом, сунув обе руки под бронежилет. – Мы и про терроризм могли бы лекцию прочитать, провести, так сказать учебное занятие.

– По предупреждению соскучились? – рявкнул Йель. – Ну-ка, вон отсюда, и пугало с собой заберите!

Патрульные развернули тележку и поспешили из отделения.

– Гай Фокс пытался взорвать здание Парламента, – ворчал высокий полицейский.

– Доброе утро, сэр, – поприветствовала Йеля Эрика, стараясь сохранять каменное лицо.

– Какое ж доброе? – Она собралась было ответить, но он, не давая ей открыть рот, сообщил: – Адвокаты Джейсона Тайлера нам и суду выкручивают руки. Теперь он отказывается говорить, где хранятся компьютерные файлы, пока мы не обязуемся выступить в суде с ходатайством об отсрочке исполнения наказания.

– Какой гад, – в сердцах произнесла Эрика. Вот что получается, хотелось напомнить ей Йелю, когда вступаешь в сделку с наркодилерами, но она промолчала. Тот покачал головой и, бормоча себе под нос, пошел прочь по коридору.

Эрика поднялась по лестнице на верхний этаж, где расположился оперативный отдел. Ее поразило, что почти все члены следственной группы уже находились на своих рабочих местах. Была пятница, и она понимала, что прошла неделя со времени обнаружения останков Джессики, на протяжении которой ее команда трудилась на износ. Звонили телефоны, все столы были завалены бумагами. Констебль Найт обновляла на демонстрационной доске уголок, где были размещены все данные по расследуемому делу, а также сведения об Аманде Бейкер.

– Доброе утро, босс. Можно вас на два слова? – спросила Мосс. Выскочив из-за стола, она перехватила Эрику на пути к ее кабинету за стеклом и последовала за ней туда, на ходу запихивая в рот булочку и запивая ее кофе.

Эрика положила сумку на стол, отметив, что на нем уже громоздится новая стопка приготовленных для нее материалов, с которыми ей требовалось ознакомиться.

– Как команда, Мосс?

– Хорошие ребята. Разве что констебль Крофорд сиськами трясет. Но я видала сиськи и побольше.

Эрика закатила глаза.

– Не в настроении шутить, босс?

– Не совсем, – улыбнулась она.

– Вчера вечером секретарь некоего королевского адвоката по имени Оскар Браун оставил вам пару сообщений. Он хочет встретиться с вами на своей территории.

– По какому вопросу? – спросила Эрика, усаживаясь за стол.

– По делу Джессики Коллинз, босс.

– Постой, – осенило Эрику. – Оскар Браун. Бывший парень Лоры Коллинз? Тот, с кем она путешествовала, когда исчезла Джессика?

– Да. Они вместе учились в университете. Но потом он уехал, теперь известный барристер [18] .

– Что ему от меня нужно?

– Хочет с вами побеседовать.

– О чем?

– Он спрашивал, можно ли поговорить с вами лично. Я пыталась выяснить подробности, но он больше ничего не сказал.

Из своего кабинета Эрика обвела взглядом оперативный отдел. Ей казалось, что она зашла в тупик, а новая груда материалов на ее столе, она не сомневалась, лишь будет издеваться над ней, насмехаясь над ее неспособностью установить подозреваемого.