В хижине было сумрачно, что Эрику поразило. Дверь открывалась прямо в тесную комнатку; в нос ей сразу ударил сладковато-кислый запах запустения. Оглянувшись на Мосс с Питерсоном, Эрика поняла, что вонь им тоже противна. Пол представлял собой покрытие с черно-белым узором, усеянное битым стеклом.

– Пол – птичье дерьмо, его здесь тонны, – сообщил Нилз. – Мы поскребли немного по краям: ниже паркет. – В его безупречном английском слышался едва уловимый шведский акцент.

– Некоторые платят огромные деньги, чтобы так украсить пол, – пробормотала Мосс.

В обсыпающемся потолке виднелись гнилые балки, на штукатурке расплывались водяные разводы, усугублявшие атмосферу сырости. Посреди комнаты громоздилась обмякшая груда, заляпанная птичьим пометом и заваленная старыми газетами и осколками стекла. В нескольких местах из нее торчали ржавые пружины, указывавшие на то, что это были остатки дивана. Одна из криминалистов старательно трудилась под ярким светом: сняв слой помета и обивку с истончавшей подушки, она пыталась исследовать наполнитель – поропласт. От жара лампы диван испускал пар.

В углу у грязного растрескавшегося окна находился стол со старыми кружками и следами попыток развести огонь. В комнате были еще два пепелища: одно у задней стены, второе – у входной двери. У испачканной в саже стены валялся мусор, оставленный наркоманами: обрывки почерневшей фольги, шприц, согнутые чайные ложки. Эрика прошла к участку стены, испещренному коричневыми точками.

– Брызги крови, скорей всего, наркоманов, но образцы мы взяли, – сказал Нилз.

– Что наверху? – поинтересовалась Мосс, взглянув на оседающий потолок.

– Там еще никто не был. Лестница сгнила и обрушилась. Нужно проверить, насколько надежны элементы конструкции, только потом будет ясно, можно ли туда подняться.

Мимо окна с потрескавшимся стеклом скользнула тень. Эрика вздрогнула.

– Черт, – выругалась она, сообразив, что это всего лишь силуэт одного из патрульных, работавших снаружи.

Нилз повел их через низкий дверной проем вглубь хижины. Кухня была старой и такой же грязной, как жилая комната. Вдоль одной стены тянулся низкий рабочий стол со шкафами без дверец, в которых, кроме парочки пыльных кастрюль и в одном месте – черной подпалины, ничего не было. Такие же шкафы некогда висели и над столом, но теперь, разломанные, они валялись посреди комнаты. В стене от них остался один крепеж – дыры с дюбелями. На потолке вместо светильника – дырка с торчащими из нее проводами.

– Что это за запах? – спросил Питерсон, ладонью в перчатке зажимая спрятанный под маской нос.

Нилз кивком показал на небольшое окно над каменной мойкой. В стекле была порядочная дыра, измазанная засохшей кровью и забитая разлагающимся трупом голубя, который, видимо, пытался через нее вылететь.

Эрика шагнула к мойке. Вонь усилилась.

– Это… – начала она, заметив в раковине засохшие бурые кучки.

– Дерьмо, – подтвердил Нилз. – Возможно, наркоманы навалили.

По потолку, который был чуть выше, чем в жилой комнате, проходила опорная балка.

– Боб Дженнингс случайно не на ней повесился? – спросила Мосс.

– Трудно сказать. Зато я нашел вот это, – ответил Нилз.

Он подвел их к высокому дверному проему в углу помещения; сама дверь, гнилая, лежала на полу. Яркая лампа, прикрепленная к косяку, освещала узкую грязную лестницу, убегавшую в темноту, где клубилась пыль. Несколько ступенек покрывали затвердевшие коричневые кучки, птичий помет и мусор.

Нилз шагнул на лестницу и рукой в перчатке показал вверх. С крюка на потолке над лестницей свисал обрывок истлевшей веревки.

– Возможно, это от петли, – сказал Нилз. – Все, что осталось от веревки, я возьму на экспертизу. – При обнаружении висельника полиция всегда следила за тем, чтобы петлю как вещественное доказательство снимали, не нарушив узел. – Пожалуйста, идите за мной, – продолжал Нилз. – Только под ноги смотрите и ступайте по краю ступенек. – Вслед за ним они шагнули на лестницу и стали спускаться вниз по скрипучим ступенькам.

Подвал был маленький, тесный, с низким потолком, и Эрика почувствовала, как ее охватывает паника. В углу на подставке стояла еще одна лампа, и хотя светила она ярко, местами подвал оставался в тени. Его стены имели темно-коричневый цвет, углы заросли паутиной, пол был земляной, неровный. Сверху, где работали люди Нилза, доносился приглушенный скрип.

– А здесь тепло, – заметила Мосс.

– С приближением зимы земля отдает запасенное тепло, – объяснил Нилз.

Как и в верхних помещениях, здесь тоже виднелись несколько маленьких пепелищ с горстками горелой фольги и сожженного дерева. На утрамбованном светло-коричневом полу выделялись большие участки черного цвета. Эксперты, стоя на коленях, внимательно исследовали выкопанные комки почерневшей земли.

– Эти участки грунта пропитаны жидкостью, – доложил Нилз.

Он взял прозрачный пакет, в который была насыпана земля, и дал его Эрике. Она понюхала грунт и, хоть и была в маске, запах узнала сразу.