Тихий стук вывел ее из неглубокого забытья. Неуклюже поднявшись с кресла, Аманда подошла к окну и увидела Крофорда с красным, лоснящимся от пота лица. Она подняла раму, и в комнату ворвался холодный воздух.

– Записи у меня. – Он обернулся, оглядывая дорогу. Она была пустынна.

– Все принес? – спросила Аманда.

Крофорд кивнул, переступив с ноги на ногу.

– Можно войти?

– Поздно уже, мне нужно выспаться, – не разрешила она. – Завтра похороны Джессики Коллинз.

Крофорд устремил взгляд в комнату мимо нее и увидел на задней стороне двери гостиной вешалку с черным платьем.

– Пойдешь?

– Да, – подтвердила Аманда, протягивая к нему руку.

– Можно я войду, просто чтобы выпить… Адский был день, – сказал он.

– Я не пью и не хочу, чтобы ты меня искушал, – ответила она, по-прежнему не опуская руки.

– Шутишь? Неужели бросила?

– Уже три дня не пью.

Из внутреннего кармана куртки Крофорд достал небольшой конверт и отдал ей.

– Спасибо, – поблагодарила Аманда, забирая конверт. Она опустила раму подъемного окна и задвинула шторы.

Крофорд еще немного постоял под окном, глядя на закрытые шторы, затем поплелся к своей машине.

Прощание с Джессикой Коллинз проходило в церкви Святой Девы Марии в Бромли. Маленький зал был убран просто; пахло благовониями и мастикой для пола; в полумраке мерцали свечи.

Джессика лежала в гробу из красного дерева, самого лучшего, какой удалось найти Марианне и Мартину. Он стоял на деревянной подставке. Не совсем маленький, как для младенца, но и не большой, как для взрослого.

Марианна прибыла с первыми проблесками рассвета, чтобы быть уже в церкви, когда гроб доставят из похоронного бюро. Она сидела и смотрела на останки дочери. Скелет, маленький и беззащитный, сложенный в безупречно точном порядке, покоился на атласной подложке, накрытый тонким кружевным тюлем. Красное пальтишко, когда-то подаренное Джессике на день рождения, аккуратно свернутое, лежало рядом с ней на атласной подушке.

Мартин, Лора и Тоби пришли чуть позже. Они тихо постучали в массивную деревянную дверь. Марианна встала и впустила их.

Они замерли в дверном проеме, словно остолбенели.

– Почему гроб открыт? – удивился Мартин, глядя на скелет, который был собран так, будто кости Джессики только что забрались в гроб и улеглись спать. – Мне казалось, мы договорились, что будем хоронить в закрытом гробу.

– Мы не договаривались. Ты высказал свое мнение, – мрачно произнесла Марианна. – А я хочу видеть свое дитя. Хочу прикасаться к ней. Хочу быть здесь с ней.

Тоби посмотрел на отца, потом на Лору.

– Папа, это нехорошо, – заметил он. Они подошли к гробу с останками Джессики, накрытыми прозрачным кружевом, и Мартин протянул к нему руку.

– О, Джессика. – Он положил ладонь на череп под покровом тюля.

Лора стояла в дверях, зажимая рукою рот; ее глаза полнились ужасом.

– Иди сюда. Прикоснись к ней, – велела Марианна. – Это Джессика… Твоя сестра.

Лора, все так же тараща глаза, подошла ближе. Марианна, перегнувшись к ней, взяла дочь за руку. Та попыталась высвободиться, но Марианна, крепко держа ее, притянула ладонь старшей дочери к черепу Джессики.

– Потрогай ее волосы, Лора. Помнишь, какие они были, когда их расчесывали?

– Нет! – крикнула Лора, отдергивая руку. Она выбежала из комнаты. Марианна, едва ли обратив на это внимание, не сводила глаз с гроба.

– Тоби, я хочу, чтобы ты прикоснулся к ней. Прикоснись к своей сестре, – потребовала она.

– Нет, мама… Я хочу помнить ее другой. Прости, – отказался он. Тоби взглянул на отца – тот завороженно смотрел на скелет в гробу – и следом за сестрой вышел в коридор.

– Я только хотела, чтобы у нас была еще одна дочь. Чтобы она жила в благополучии и счастье, – сказала Марианна, поднимая глаза на Мартина. – Это нам наказание за то, что мы сделали?

– Мы ведь условились, что никогда не будем об этом говорить, – напомнил Мартин, глядя на нее.

– Согласна. Но ведь это конец, да?

– Нет. Ее отняли у нас, но она с Господом. И мы с ней встретимся. Мы не должны спрашивать, почему Он забрал ее. Просто нужно утешиться тем, что мы нашли ее и она теперь может упокоиться с миром.

– О, Мартин, – всхлипнула Марианна. Он шагнул к ней, крепко обнял, так, как давно не обнимал, и они вместе заплакали, скорбя о своей утрате, заливая слезами чувство вины.