На калитке с задней стороны дома вы увидите деревянную дощечку с названием фермы. Там вас будет ждать старик. Имя его Паскаль. У него огромные седые усы и желтые зубы. Под домом есть потайной погреб. Укроетесь там недели на две, пока все не успокоится.

Я свяжусь с вами, и вас перебросят домой на самолете. Ну как?

— Знаете, если что-нибудь и случится, то вашей вины в этом не будет. Впервые мне приходится браться за операцию, настолько хорошо подготовленную.

— Сейчас, как никогда, нам помогали все ведомства. Между прочим, вы по-прежнему считаете, что налет должен состояться в двадцать три ноль-ноль?

— Да. Практика подтвердила, что время выбрано правильно.

— Хорошо. Сегодня двадцать четвертое мая. Значит, налет наших самолетов состоится двадцать восьмого в двадцать три ноль-ноль.

Потом Бакмастер спросил:

— Какое впечатление произвели на вас Ньютоны?

— Впечатление потрясающее, и я рад тому, что не они будут моими противниками.

— Я знал, что они понравятся вам. Говорят, в учебном центре они всех переполошили? Этой операцией интересуются многие, даже сам Уинстон Черчилль…

Позавтракали все вместе в ресторане «Коукилл». Затем до конца дня Мишель изучал легенду братьев. Майор де Гели предложил им поверх штатских костюмов надеть военную форму, на случай если они неожиданно столкнутся с противником сразу же по приземлении. На это Генри заметил:

— Когда нас окружат и у нас кончатся патроны, нас схватят и, обнаружив наши штатские костюмы под формой, все равно расстреляют как шпионов.

— Не обязательно. Нет закона, запрещающего воздушно-десантным войскам высаживаться на оккупированной территории. Никто не докажет и того, что вы намеревались снять военную форму после приземления. Даже летчики иногда надевают штатские костюмы под форму, чтобы иметь больше шансов скрыться, если их самолет собьют. В конце концов это ваше дело, но я решительно вам советую.

— Я, пожалуй, так и сделаю, — сказал Мишель. Братья тоже согласились, что от этого они ничего не теряют, только жарковато будет…

— Отлично, — сказал де Гели, — тогда мы снабдим вас всех военными документами. И если все обойдется благополучно, вы их зароете вместе с формой после приземления, а уж если что-нибудь случится, уничтожите французские документы, иначе вам не оправдаться.

— Я все же думаю придерживаться прежнего плана, — сказал Альфред. — Я недостаточно находчив, чтобы вовремя сориентироваться, и предпочитаю лететь в штатском с французскими документами. Если что-нибудь случится, я постараюсь израсходовать свои патроны все до последнего и не забуду, где у меня спрятан яд.

— Мне этот план тоже больше подходит, — сказал Генри.

— А как вы, Мишель? — спросил де Гели.

— Мне кажется, они правы. Я согласен на этот упрощенный вариант.

— Хорошо. Мне понятно ваше настроение, — сказал де Гели. — Возможно, вы правы.

Занялись легендами, а когда покончили с ними, серьезных вопросов больше не оставалось.

Работа с бумагами вымотала их больше, чем пятидесятикилометровый пеший переход. Поэтому все с удовольствием поехали на автомобиле в Темпсфорд Хауз — так назывался сортировочный лагерь в Бедфордшире.

Прощаясь с Мишелем и братьями, Бакмастер и де Гели обещали приехать перед их вылетом, а пока они будут поддерживать с ними постоянную телефонную связь.

У ворот лагеря часовой справился у девушки-шофера о пассажирах, позвонил куда-то и только тогда пропустил машину.

Сортировочный лагерь ничем не напоминал обычный лагерь. Это было прекрасное загородное имение с огороженными садами и огромными лугами. Мишелю оказали радушный прием: несмотря на правила конспирации, люди, работающие в подобных заведениях, просто не в силах сдержаться и не полюбопытствовать у начальства, что стало с теми, кто прошел через лагерь. Начальству же было приятно сообщить, что такой-то (или такая-то) вернулся цел и невредим. Когда кто-то не возвращался, говорили, что он в длительной командировке.

Мишель представил братьев Ньютонов молодому начальнику майору Арчи Роузу, который сразу повел всех троих в буфет. Он позаботился, чтобы им наливали все, что они пожелают. Со свойственным ему радушием, какое, впрочем, и следовало ожидать в подобном месте, он быстро добился того, что они почувствовали себя, как дома. Атмосфера установилась непринужденная, и никому из отъезжающих и в голову не приходило спрашивать, почему другие остаются, или, тем более, дурно думать о них.

Каждый поступает согласно своей совести и в меру своих способностей. Но это чувствовали только те, кто оставался. Мишель, Ньютоны и многие другие, подобные им, никогда над этим не задумывались. Единственное, что они хотели замечать и замечали, — так это плохо или хорошо их кормят и с подобающим ли вниманием относятся к их запросам. А в этом отношении персонал лагеря, начиная от начальника и кончая последним из его подчиненных, упрекнуть было нельзя.

В лагере ежедневно устраивались развлечения. Разведчики участвовали в различных спортивных состязаниях, в которых также выступали и девушки из корпуса медицинских сестер. Словом, здесь, как и в учебном центре номер 17, царила приятная атмосфера. Изредка девушек перемещали по службе, чтобы они имели возможность познакомиться с работой в других местах. Но они умели хранить тайну не хуже мужчин, может быть лучше. Присутствие девушек в разведывательных школах, как и повсюду в вооруженных силах, имело успех.